Книга Измена. По нотам любви, страница 126 – Мари Соль

— Я тебя тоже люблю, — я смягчаюсь, — Только ты родила от любимого. Это другое.

— Ну, уж если любимый бесплоден, так что же теперь? Не рожать? — разводит мама руками.

Я усмехаюсь, смотрю за окно. За которым уже белоснежный декабрь. Новый год на носу! Время быстро летит. И за ним не угонишься…

— Считай, что это такой подарок судьбы, — говорит мама, встав, — Компенсация тебе, за измену супруга. За развод! За его невозможность заделать ребёнка.

— Может, мне Марку спасибо сказать? — удивлённо смотрю на неё.

— Скажи! — цедит мама, — Потом. Не сейчас. А когда подрастёт, лет через десять. Вот увидишь, тебе и самой это сделать захочется.

— Ой, мам! Иди уже, а? — накал моего раздражения снова приблизился к красной отметке. И мне так и хочется крикнуть и топнуть ногой. Не хочу! И не стану. Не буду рожать! Ненавижу! Их всех. Не прощу…

Проводив маму, я возвращаюсь на диван. Укутавшись в плед, продолжаю смотреть что-то по телевизору. На экране мелькают картинки. А я вспоминаю свой сон. Руки Марка на теле. Его жаркий голос, исполненный боли. И шепчущий на ухо:

— Уля, прости.

«Не прощу», — зарываюсь в подушку и плачу. Их всех. Никого! Никогда. Всё забыть. И начать жизнь заново.

Я снова в кафе. Снова встреча с Артуром. На этот раз сам предложил. На фоне того, что случилось в последнюю встречу… Я согласилась! Была не была. Полагаю, он будет извиняться за то, что обидел, унизил. Да только мне наплевать. Мне его извинения по боку.

И точно! Приходит с цветами. И снова розы. Бог любит троицу? В этот раз точно получу по лицу.

— Привет, — говорю равнодушно.

Липницкий садится:

— Привет.

Розы кладёт на стул рядом с нами. И смотрит в упор.

— Что хотел? — говорю.

— Пообщаться.

Он выглядит, как и обычно. Но что-то в нём изменилось! Глаза воспалённые, словно не спал. Чуб взъерошен не так эстетично, как прежде.

— Начинай, — изучаю я свой маникюр. А точнее, отсутствие оного.

Артур вздыхает, садится ровнее:

— Ульян, я много думал об этом. О нас. О тебе, о ребёнке.

Я перевожу взгляд на него. Я и сама много думала! Да что там? Я только об этом и думаю.

— И? — уточняю.

Артур, кашлянув, произносит:

— Пускай. Раз так вышло. Раз я не могу, то пускай будет он, от другого мужчины.

— То есть, ты разрешаешь родить? Ну, спасибо, — я хмыкаю.

— Ульян! Не язви, а? Тебе не идёт, — возражает Артур.

Я гляжу на него с едкой усмешкой в глазах:

— Ты пришёл поучать меня, как мне вести себя? Тогда зря время потратил.

Он выдыхает, склоняет голову. В этот раз не пытается взять меня за руку. Просто сидит, сцепив руки в замок. Пальцы его, неспокойные, жмутся друг к другу, впиваются в кожу ногтями.

«Этот пальчик устал», — говорю про себя, — «Этот тоже устал…». Заклинаю мозги замолчать! Отвожу взгляд от Артуровых рук и смотрю на свои. Так спокойнее.

— Уль, я знаю, что я виноват. Я это почувствовал! Понял. Я только сейчас осознал, как обидел тебя, понимаешь? Когда ты в отместку… Ты… В общем! Я зол, очень зол. На себя, на тебя. Но раз уж так вышло, то…

— Что? — поднимаю глаза на него. И встречаюсь с ним взглядом.

Он замолкает, затем, не отводя глаз, произносит:

— Я хочу стать отцом.

— Не получится, — я выдыхаю, — Этот ребёнок, он не от тебя…

— Мне плевать! — вырывается крик у него из груди. И на нас опять смотрят люди.