Онлайн книга «Измена. По нотам любви»
|
Я вздыхаю мучительно: — Марк! Это его ученица. Точнее, одна из его учениц. Вернее, у него не так много учениц, в основном ученики. Ну, не суть! Липницкий ведь учит игре на пианино. Он уроки даёт, понимаешь? И эта квартира, тот дом, где ты сделал фото, вот именно там он проводит уроки. Ведь до́ма никак, у свекрови мигрень, — развожу я руками. Он знает про мою свекровь. Я не раз источала зловредность, делясь инцидентами из разряда семейных. Марк шумно пыхтит, глядя в сторону: — Ты так уверена в этом? — В чём я уверена, Марк? — у меня уже нет сил бороться с собой. Раздражение рвётся наружу. — В том, что это… ну, не… что-то другое, — отвечает он скомкано. — Не что-то другое? — у меня просто нет слов. И стыдно признаться себе, что первой мыслью моей, при взгляде на фото, было именно это — не то! — Ульян! — цедит Тисман, — Я не психолог. И не специалист по семейным делам. Просто я счёл нужным тебе показать эти фото. На случай, если… Ну, в общем, раз ты считаешь, что это не повод. — Нет, это не повод, — упрямо твержу. Только не Марку, наверное? Себя саму убеждаю, что это не повод для беспокойства. И вновь. Как во сне. Вспоминаются каллы. Протянутый ею букет. И Артур, наклонившийся, чтобы принять. Их глаза на мгновение встретились. И… может быть, мне показалось, но только улыбка его была тёплой. Не так улыбаются тем, кто чужой… — Ульян, — Марк осторожно берёт мою руку, — Я не хотел обидеть тебя. Я отнимаю ладонь, прячу руки в карманы: — Ты просто залез в мою личную жизнь. Вот и всё! Обвинил моего мужа в измене. А меня опозорить решил, вот и всё. Не знаю, с чего я взяла? Но вся злость на Липницкого, весь нерастраченный на него потенциал, вдруг выходит наружу сейчас. Изливаясь на голову Марка. — Нет, Ульяна! — хватает меня за рукав, — Ульян, посмотри на меня! Ты всё неверно поняла. — А что тут понимать? — отступаю на шаг. Поворот уже близко. За ним — остановка. Уйти. Убежать. И не слышать! Не слышать… — Я никого не обвиняю… — пытается Марк оправдать свой порыв. — А что же ты делаешь? — щурюсь ему. — Я никому не рассказывал, — машет он головой, — Будь уверена, я… — Ты не должен был этого делать! — бросаю, уже на ходу. — Ульяна, постой! — догоняет меня, — Делать что? — Следить, фотографировать, подбрасывать плёнку… Да всё это делать! Поспешные выводы. Ты ведь не знаешь его! Ну, зачем ты вот так? — чуть не плачу. Наверно, ещё потому, что сама верю в эту проклятую правду. А вдруг… «Нет! Липницкий был прав», — осаждаю своё воображение. Уж слишком оно распоясалось. Марк разведён, он далёк от понятия верности, близости, веры. Он просто отвык и не знает о том, каково… Каково это, когда твоего любимого человека обвиняют в измене. Буквально открыто дают осознать, что не верят ему. Да ещё и кто? Марк! Одиночка по жизни. Завидует, верно? Потому и клевещет. — Ульян, я не хотел обижать, ни тебя, ни Липницкого. Я просто случайно увидел их вместе. Решил, что ты должна знать. Я просто хотел быть честным с тобой! Мне нужно было сжечь её, эту плёнку? Молчать? А если бы он… Я бы себе не простил, что смолчал, — выдаёт он тираду. Ну, вот, опять! А если бы он… — Что, если бы? — мне охота ударить его. Развернувшись на месте, бросаю, — Не ходи за мной! Марк застывает: — Ульян! — Не ходи! — повторяю я через плечо, уходя, нет, почти убегая. Прочь от него. Ближе к мужу. Нет, точно, прав был Липницкий, когда говорил: «У самого семьи нет, и другим не положено». |