Книга Измена. По нотам любви, страница 66 – Мари Соль

Артур оживляется:

— Уль! Может, сходим куда-нибудь? Я имею ввиду, пообедать. Я, если честно, голодный как зверь! Полдня в четырёх стенах, замучился.

— Да, конечно, — бросаю небрежно.

— Ну, тогда я пойду, переоденусь. А ты подожди, хорошо? — торопливо идёт в направлении ванной.

Я остаюсь посреди чьей-то, совсем незнакомой квартиры. Это место для встреч! И встречи эти имеют совсем не учебную миссию.

На столе, кроме вазы есть пару свечей. Рядом с ними — коробочка спичек. На диване, на фоне вполне примитивной обивки, белеет полоска. Нагнувшись, беру её в руки. Ткань тонкая, шёлк. Это пояс от женского платья! И хоть я не швея, но вполне понимаю, что эта деталь гардероба оставлена здесь неспроста.

Аккуратно сложив, оставляю лежать на столе. Прохожусь вдоль по комнате. Вижу ещё одну вещь, один маленький факт. На том столике, рядом с большим, круглым пуфом. Всего лишь какая-то мелочь! Заколка. Точнее, резиночка. Тонкая, тёмная, еле заметная. Только сердечко на ней так сияет, что трудно его пропустить.

Резинку не трогаю. Брезгую. Только сердце стучит, как шальное. А вот и оно, фортепиано! Жаль, говорить не умеет. А мне бы спросить у него, что здесь было, и как он посмел так соврать?

Из разбросанных нот, выбираю листочек. Его черновик. Он измазан чернилами так, что и нот половины не видно. Часть из них перечёркнута. Сверху красным написаны новые. Собираю в охапку другие. На одном вижу надпись: «Симфония piano». А ниже ещё пару строк:

«Посвящается Музе. Артур».

Вспоминаю его косоглазую Музу, выходящую прямо из этих дверей. Я не видела как. Но я знаю, что, прежде, чем выпустить, он целовал её в губы. Отчего бы иначе спросил:

— Передумала?

Отчего бы иначе она улыбалась, прежде, чем юркнуть в такси. Улыбалась загадочно, счастливо! Как когда-то умела и я…

Когда Артур появляется, облачённый в пуловер и джинсы, я продолжаю стоять возле нот. Пытаюсь припомнить. Ведь это она? Это её он играл там, на последнем концерте?

— Та самая? — щурюсь.

Он выдыхает:

— Ну, да.

— Ну и кто же она? Твоя муза, — тороплюсь уточнить.

— Как кто? — удивляется, — Ты.

Только взгляд не обманешь. Артур может врать, но вот только глаза у него слишком честные в этот момент. Они даже не шепчут, буквально кричат. Это Бэла! Та самая Бэла.

— Знаешь, — кладу я ноты обратно, к другим, — Я думаю, ты мне соврал.

— Ты о чём? — уточняет.

Стоит, словно бог! Сунув руки в карманы. И смотрит так пристально, так испытующе. Взгляд исподлобья. И чёлка упала на лоб. Он её подсушил, уложил, но она, своенравная, вечно лежит не как надо.

Мне так не вовремя вспомнились строки Ахматовой:

'Не любишь, не хочешь смотреть?

О, как ты красив, проклятый!

И я не могу взлететь,

А с детства была крылатой'.

Пожалуй, я понимаю её. Я бы тоже влюбилась в такого! Я бы тоже, увы, не смогла устоять. И сейчас, еле-еле стою, ощущая ногами опору. А мир вокруг вертится, крутится, сердце колотится так, что охота кричать. Но я тихо, ведь голоса нет, говорю ему вслух:

— Обо всём.

Дальше следует пауза. Долгая, тяжкая. В этой паузе столько сокрыто! Сквозь неё слышу боль у него на душе. И мучительный стыд. И раскаяние.

— Просто скажи мне. Ты спал с ней? — вырывается фраза. В ожидании я закрываю глаза.

Артур шумно дышит. Вдох-выдох. Ещё один. Ну, же! Давай, не томи. Просто да, или нет. Я ведь дура. Поверю! Я ведь верю всему, что ты мне говоришь. Про любовь и про нас. И про то, что я самая лучшая. Я — твоя улыбашка. Твоя ненаглядная пчёлка. Твоя…