Онлайн книга «Всего лишь любовь»
|
В палисаднике что-то шуршит. Сначала мне кажется, это большая собака. Я даже тяну на себя поводок. Но это — Эльвира Степановна, наша бессменная дачница. — Доброе утро! — здороваюсь я. — Ой, кто это тут у нас? Любитель цветочки понюхать? — глядит на Капустина. А затем замечает меня, — Здравствуй, Костенька! — Красоту наводите? — интересуюсь. — Да, вот, — соседка встаёт, тяжело опираясь на лавку, — Припасла для твоей Виталинки цветочек. Дицентру, она как раз отцветает сейчас. В горшок отсадила её, ну а Вита пускай посадит в земельку, ага? Прикопает, с обеих сторонок прижмёт и водичкой под корень. Цветок, в самом деле, красивый. На фоне зелёных ветвей много-много бутонов. Сев на корточки, я изучаю его. Вблизи вижу, что это — уже не бутоны, цветки. А какие-то очень похожи по форме на сердце! Да и розовый цвет умножает забавную схожесть. — Надо же, как интересно, — говорю, тронув нежный цветок, — Как на сердце похоже. — Да, оно так и есть! — согласно кивает Эльвира Степановна. Сняв перчатку, она заправляет свои седовласые кудри под краешек яркой косынки, — Его в народе «разбитое сердце» зовут. — Почему? — хмурюсь я. — Так, а ты приглядись! Видишь, вон из сердечка из каждого капелька. Вроде ж как плачет оно, — говорит и сама наклоняется, чтобы увидеть поближе. Я, рассмотрев, замечаю такую загадку. Бутон как бы сомкнут, и держит в себе эту белую каплю. А пестик, который и кажется нам таковым, вылезает наружу, когда лепестки загибаются в разные стороны. Издалека и впрямь кажется, будто веточки плачут... — Невероятно, — шепчу. Соседка смеётся по-доброму: — Вон же ш, учёный! А красоту разглядел! — Да, — машу я рукой, — Какой я учёный? Так... ни уму, ни сердцу. Смотрю на сердечки, и моё, в этот самый момент отзывается болью в груди. — В общем, Виточке ты расскажи, как и что! А то я её сёдня не видела, — надевает перчатку Эльвира Степановна. Капустин уже сунул нос в палисадник. Его лапы и морда в земле. — Ах, ты ж, поганец! А ну-ка, кому сейчас хвост надеру? — топает ножкой соседка. Она полноватая, розовощёкая. Так что даже суровость в её исполнении выглядит мило. — Вы, главное, тут капусту не сажайте, — предупреждаю её, — А то иначе Капустин поест! — Бармалей, а не пёс! — восклицает Эльвира Степановна. Я оставляю цветочек стоять у скамьи, пока мы совершает кружок вокруг дома. Капустин справляет нужду. Пробует несколько травок на зуб. А когда возвращаемся, наш новоявленный друг ожидает на том же месте. Эльвиры Степановны нет. Точнее, она в своём стремлении изничтожить все сорняки, добралась до другой стороны палисадника. И стала невидимой нам. «Разбитое сердце», — хмыкаю я, наклоняясь к горшочку с цветком. Вы подумайте, как символично! В квартире я ставлю цветок в кабинете, и закрываю Капустину доступ туда. Иначе опять раскопает, как было с другими цветами, которые Вита пыталась растить. На кухне немытая чашка. И пару глотков её кофе. В прихожей на вешалке шарфик. Наверно, она заберёт его в следующий раз? Тянусь к нему. Сняв, прижимаю к лицу. Как пахнет! О, Боже! Таким ароматом пропитаны волосы Виты. Таким же пропитано всё. В опустевшей гостиной я тихо сажусь на диван, продолжая держать её тоненький шарфик. Позвонить ей сейчас? И спросить: «Как устроилась?». Нужна ли какая-то помощь? Бредовая мысль. Прогоняю её. |