Книга Всего лишь любовь, страница 46 – Мари Соль

Вместо этого Вита уже обувается, цепляет на шею Капустину поводок.

— Нет! — я пытаюсь пробраться к двери. Но пакеты мешают!

Виталина, толкнув дверь своей круглой попкой, выводит Капустина. А после — выходит сама, прихватив с собой всё. И как только смогла?

Мгновение смотрю, как она вызывает лифт, ждёт, а затем, когда двери его открываются, с притворной улыбкой бросает:

— Пока!

Затем, сунув ноги в домашние тапки, буквально несусь по ступеням единственной лестницы. Чуть не сбив по пути одного из соседей, поздоровавшись с ним на ходу, торопливо бегу. Прибываю на первый этаж вместе с лифтом.

— Я справлюсь! — шепчу я, запыхавшись, — Справлюсь, Виталь! Дай мне шанс!

Не знаю, что требую. Шанс для нас, для Капустина? Всё и сразу!

Она усмехается:

— Шанс, говоришь? Так он был у тебя. Сколько шансов ещё тебе нужно дать? Десять?

— Единственный! — достаю указательный палец. Изо всех сил желая увидеть в знакомых глазах хоть какую-то нотку сочувствия. Неужели, ей так… всё равно? Для неё это всё, наша жизнь, наш налаженный быт, наши чувства — пустое? Ненужное? Прошлое? В будущем — кто-то другой, но не я…

— Нет, Кость, извини! Я уже всё решила, — отвечает со вздохом.

— Решила? Решила, значит? Это коронная фраза твоя! Я уже всё решила!

— Прошу, не ори, — цедит Вита. И в этот момент в подъезд входят люди. Благо, не наши соседи. Нам приходится их пропустить.

Когда лифт закрывается, обоняние чувствует запах… Знакомый! Капустин, пока мы ругались, уделал резиновый коврик Эльвиры Степановны.

— Вот, полюбуйся! — торжественно отходит Виталя и демонстрирует мне результат «непосильный трудов», — И всё благодаря тебе!

Я чешу подбородок. Размышляю рассеянно: «Когда я в последний раз брился? Вчера, или позавчера?».

— Будь добр, прибери… за собой, — говорит на прощание.

— Блядь, — запрокинув лицо, я досадливо щурюсь. И слышу, как снизу доносится:

— Браво!

Мне приходится взять этот коврик, и под шумок подниматься с ним в лифте, пока нет других пассажиров. А потом, отдраив над ванной, спустить. Наудачу Эльвира Степановна спит. Или, может, на даче ночует? Хотя, вроде рано ещё.

Как бы там ни было, одной проблемой становится меньше. Но это такая малость, в сравнении с тем, что теперь я один. Вернувшись в квартиру, я выношу из кабинета цветок. Теперь можно ставить его, где угодно! К примеру, на кухне. Чтобы пить чай, или кофе и разговаривать с ним. Раз больше не с кем.

Что я и делаю:

— Только ты у меня и остался, — говорю, поливая.

Сердечки, «разбитые» поздним цветением, уже опадают на стол. Я сажусь, опираясь на локоть. И, кажется, что моё собственное сердце тоже вот-вот упадёт и умолкнет навеки.

Манускрипт, оставленный Милой, я прочитала от корки до корки. Это не просто её письмена. Он заверен юристом! В нём она претендует на долю в бизнесе, равную половине всего, что имеем на данный момент. Справедливости ради, резон в этом есть. Она — вдохновитель и автор идеи, она сочиняла меню и следила за всем, что касается кухни. Но именно мой вклад в совместную мысль дал нам право работать. Именно я в своё время платила огромные взятки всем органам власти и всем министерствам. Лишь бы только зажёгся зелёный!

Своё имя вот в этой бумаге, Милана фактически сделала брендом. И называет себя — начинателем всех самых лучших идей. В то время как до «ВитаМилы» она была просто никому неизвестный кондитер-энтузиаст. И только став частью совместного детища, получила известность. Уж сколько я сделала для того, чтобы о ней заговорили повсюду! Даже дизайнера наняла, который создал нам продвинутый профиль в социальной сети, а заодно облагородил её личную страницу.