Книга Всего лишь любовь, страница 51 – Мари Соль

Помылся и выпрямил волосы. Захотелось увидеть себя молодым! Эксперимент оказался так себе. На меня из зеркала смотрел усталый «парнишка», лет сорока пяти. Захотелось обратно завиться. Побрился. Помолодел? Возможно! На годик, не больше.

Я твёрдо решил, глядя в глаза своему отражению. Что сегодня пойду к ней! Скажу всё, что так долго хотел. Впрочем, я ей уже говорил. Что люблю! Что тоскую. Что прощения прошу. Что ещё? Скажу ещё раз, но только другими словами.

Долго ищу, что надеть. Перерыл гардероб. Кажется, нет той футболочки с надписью «Teacher». Её мне Виталя дарила! Ей было бы лестно, что я буду в ней. Впрочем, она многое мне подарила. К примеру, любимого сына. И двадцать лет счастья! Неужели, вот это всё стоит одной лишь оплошности? Совершённой, к слову сказать, в нетрезвом уме и в нетвёрдой памяти. Вот об этом я ей и скажу! В тот момент я плохо себя контролировал, к тому же, был зол на неё. Может, зря?

Выбираю под тонкие тёмные джинсы с прорехами футболку под цвет. Надпись на ткани гласит: «You are my everything». И это — чистейшая правда! Пускай за меня ей всё скажет футболка. Витка же знает английский. И то, что она для меня — целый мир!

В цветочном ларьке покупаю букетик ирисов. Вперемешку с какими-то белыми нежными цветами, смотрится здорово. Думаю, торт будет лишним? Витка опять проведёт параллели с Миланой. Лучше куплю ей конфеты с орехом. Она у меня, как бельчонок-грызун. Обожает фундук!

Ну, вот! Упакован. В довесок взял Сангрию, испанский коктейль из вина. Может быть, память сработает? Вспомнит, как пили на крыше, когда отмечали мой красный диплом…

Приезжаю пораньше. И весь такой при делах, захожу вслед за тётей в подъезд. Это не та ли гусыня, которая так упрекающее зыркала в прошлый раз из соседней двери? Лифта в её доме нет. К сожалению! Здесь вообще каждый угол пропитан дремучестью. Того и гляди, отпадёт штукатурка, или пол под ногами провалится. Года три назад началась реставрация здания, да так и не кончилась, по сей день. И никогда не закончится. Проще снести эту рухлядь и построить новое. Но нельзя! Это ж памятник.

Я дожидаюсь на первом, пока женщина в белом платке поднимается. Поднимается долго. На пятый этаж. Однозначно, она! Будет снова коситься? Ну, а я постою, подожду на шестом. Взбегаю наверх. И, зависнув между этажами, ставлю пакетик с провизией к стеночке. Букет продолжаю держать. Репетирую. Вот Виталина откроет мне дверь.

Скажет:

— Чего ты тут делаешь?

А я такой из-за спины ей букет:

— Я мириться пришёл!

Может и дверь перед носом закрыть. Лучше так! Сделать глаза, как у котика в «Шреке», и жалобно выдавить:

— Пустишь?

Вот тогда точно пустит! А там уж, как выйдет. Цветы ей, конечно, понравятся. Вита любит ирисы! От вина и конфет не откажется. Но что говорить? Повиниться? Винился! На колени вставал. Умолял, заклинал и просил.

Скажу попросту:

— Я не могу без тебя, Виталин.

А она мне:

— А я без тебя очень даже! Прижимаюсь щекой к грязной глади стекла, что выходит во двор. Там Фольксваген Витали. Фиолетовый цвет выделяет его среди прочих машин. Такой маленький яркий жучок посреди колымаг цвета серого неба. Время восемь. Она уже дома. Точнее… Она уже здесь! Её дом там, со мной. А это — всего лишь приют, где она отдыхает.

Неожиданно вижу, как внутрь двора проникает большой тёмный джип. Он медленно движется, ближе и ближе ко входу. Я не чувствую, как сильно сжимается сердце. И начинает нормально стучать лишь в момент, когда задняя дверца авто выпускает наружу того, кто так смутно знаком. У него в руках розы. Огромные, красные.