Онлайн книга «Всего лишь измена»
|
— Я тоже. «Вот и здорово», — фыркнула я про себя. Хотя боль была нестерпимой. — Знаешь, я боялся признаться себе самому, — он опёрся руками о стол и склонился так низко, что лопатки его выпирали теперь, как два неотросших крыла. — В чём признаться? — шепнула. Подумала: «В том, что устал?». — Что люблю тебя. Сильно, — ответил Никита. Я ощутила, как слёзы туманят картину. Его очертания стали расплывчаты. Я моргнула и вытерла капли с лица: — Прекрати! — Я понимаю, — продолжил он, будто не слыша, — Я не вправе тебя вынуждать. Я не могу дать тебе ничего, кроме этого… Он развёл руки в отчаянном жесте. Я всхлипнула: — Я не прошу. Он, всё ещё стоя спиной, подтвердил: — Я знаю! Ты никогда ничего не просишь. Потому, мне так хочется дать. — Как её звать? — этот вопрос прозвучал неожиданно, даже для меня самой. — Кого? — вскинул голову. — Твою жену, — произнеся это, я ощутила, как боль нарастает в груди. Он сделал глубокий, задумчивый вдох. Я знала, что мать его звали красивым и редким именем Злата. В честь неё Богачёв старший назвал ювелирный завод. А что он назвал в честь жены? Быть может, одну из коллекций? — Её зовут Ада. Я вспомнила, были ли в нашем салоне коллекции с именем «Ада». Какая-то точно была… — А детей? — уточнила, желая испить эту боль до последней решающей капли. Он обернулся ко мне. И какая-то мука во взгляде промелькнула, заставив меня замолчать. — Сын Митя, а дочка Алёна, — сказал, словно вырвал из сердца. Я молчала, ждала, что ещё он решится озвучить. А Никита застыл, глядя перед собой: — У него от рождения астма. Говорят, здесь не климат. Мне хотелось теперь, чтобы он замолчал. Перестал меня мучить! Но Никита продолжил: — Я не могу развестись. Не сейчас, понимаешь? Я хочу увезти их отсюда, устроить, а после… Он закрыл лицо ладонями, не озвучив того, что планирует после. Я не знала, зачем продолжала стоять! Просто тело срослось с этой комнатой. — Делай, что хочешь, — сказала, не двинувшись с места. — Увы! — усмехнулся он горестно, — Я хочу совершенно другого. — И чего же? — спросила, дрожа. — Я хочу быть с тобой, — не сказал, простонал он. И руки его опустились. Меня покачнуло. Как будто волной, набежавшей на берег. Сразу вспомнилась песня, слова зазвучали в моей голове. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эту слабость. Не позволяя себя унести в круговерть бесконтрольных губительных чувств. Но воронка сомкнулась над моей головой. Я тонула! Уже понимая, что сил недостаточно. Я продолжала безвольно пытаться. Но чувства тянули на дно… Никита приблизился: — Вита, прости меня, Вита. Моя девочка, Вита. Прости. Его руки держали так крепко. А я упиралась щекой в его голую грудь. Волоски щекотали мне ноздри. А пульс мой под кожей выстукивал ритм: — Я пытался уйти от любви, Я брал острую бритву и правил себя. Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь… Я хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой! Я так хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, И я буду с тобой… На часах была полночь, когда мы очнулись. Одежда разбросана по полу, постель кувырком. Я уложила лицо на Никитину грудь. Он был горячим и влажным от пота. — А кто этот мальчик, что был с тобой на спектакле? — спросил он лениво. — Ты не имеешь права спрашивать, — упрекнула его. |