Книга Всего лишь измена, страница 43 – Мари Соль

Телефон оживает в кармане. Вынуждает Никиту меня отпустить.

— Извини, — говорю, — Нужно ответить.

Покидаю уютную кухню. И, закрывшись в соседнюю комнату, отвечаю на мужнин звонок:

— Да, родной!

— Виталь, ну ты где? — недоумевающий голос Кости возвращает в реальность.

— А… Я была на работе, у мамы. Сейчас вот поеду домой.

— Ммм, а то мы с Антошей тебя потеряли, — бурчит.

Делаю вдох:

— Вы покушали?

— Да! Не волнуйся. Просто ты не сказала, что будешь так поздно, — в его голосе слышится беспокойство.

Я смотрю за окно. Там и впрямь уже сумерки!

— Заболтались, прости! Скоро буду!

— Жду, — отзывается он.

Завершив разговор, выдыхаю. Пора! Я итак ощущаю себя хуже некуда. Как обманщица. С бывшим в квартире, одна. Знал бы муж, чем я тут занимаюсь… Наверное, тут же примчался бы. Стал выяснять, что к чему.

Костя очень ревнивый! Хотя по нему и не скажешь. Просто он всегда думал, что я с ним за так, без любви. Он даже сейчас принимает на веру, когда говорю: «Я люблю». И кивает так, мол: «Ага, продолжай». Недоверчивый мой! А я ведь и вправду люблю его сильно! И даже сейчас, ощущая касания рук Богачёва, мечтаю о том, чтобы Костя обнял и прижал к своей тёплой груди.

— Никит, извини, мне пора, — говорю, покидая гостиную.

— Да, да! — он допил и уже моет чашки.

— Да зачем? Я сама! — пытаюсь отнять.

Наши плечи толкают друг друга. Он ставит чашку, берёт мою талию, резко и жадно склоняется. Губы без слов накрывают мои.

— Ммм, — успеваю ответить, когда притянув, обездвижив, прижав к полинялым обоям, он начинает меня целовать.

От бури эмоций меня настигает какой-то немыслимый ступор. Сознание, словно в салоне машины, которая падает вниз. Оно бьётся внутри, понимая, что боль приземления будет жестокой. А тело моё неподвижно стоит, позволяя ему делать то, что нельзя. Когда осмелевшие руки Никиты сжимают мои ягодицы, одетые в ткань… Я, наконец, обретаю дар речи:

— Мммм, нет! Отпусти! — и толкаю его что есть силы в широкую грудь.

На губах горячо от его поцелуя, ощущение жара внутри не даёт мне прозреть.

Никита, прижавшись лбом к кафелю, дышит отрывисто, шумно:

— Прости, не сдержался.

Я выползаю из щели, оставленной им:

— Мне пора! — повторяю, пытаясь себя вразумить, — И тебе тоже.

Отказавшись покидать квартиру с ним вместе, я провожаю его в коридоре. Лучше выйду чуть позже. Не то соседи подумают… Что? Боже мой! Ну, что они могут подумать? В этом районе никто не знаком! Так почему у меня ощущение, что за мной наблюдают?

— Вит, я всё же рад, что сумел объясниться, — бросает на выходе.

— Да, — говорю. Это всё, что я могу сказать в данный конкретный момент. На губах до сих пор ощущаю касание рта. И больно и страшно, и сердце стучит, как шальное.

— Если тебе что-то нужно. Что угодно! Ты просто знай, что я рядом. И всегда помогу, — добавляет он, глядя такими глазами, что щёки краснеют.

Киваю:

— Да, да, поняла.

Про себя я так рада тому, что Никита не стал поднимать эту тему, с отцовством. Вероятно, забыл? Или просто решил не касаться чужого? Своя жизнь под откос, не хватало ещё и мою пустить туда же…

Только закрыв за ним дверь, убедившись, что он отошёл, я выдыхаю накопленный воздух. Прижимаю ладони к лицу. Костя, Костя, прости! Я иду. Скоро буду.

Выждав несколько долгих минут, я беру свою сумочку. Выхожу из квартиры. И запираю на ключ. И её, и всё то, что здесь было.