Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 2 – Мари Соль

— Как там у матери?

Я заверю:

— Нормально, — и всё.

А тут жить бок о бок…

Мне показали мою спальню. «Колхозно, конечно! Но ничего не поделаешь», — думала я. И, увидев на тумбочке книгу, взялась изучать. Оказался любовный роман. И я отказалась от ужина. Так зачиталась! Бабушка долго кричала из кухни:

— Остынет, — а потом заглянула ко мне.

Насупила брови и стала в дверях. Её худощавость казалась болезненной. Но тон был на редкость суров:

— Значит так! В моём доме на ужин являются все.

Я отмахнулась:

— Бабуль…

— Не бабулькай! А соблюдай распорядок, — она пригрозила мне пальцем, — И чистоту! Поняла?

Я заложила листок. Тяжко вздохнула и вышла на кухню. Молчание, царившее за столом, нарушало лишь звяканье ложек. Еда была очень простая. Гречиха, сосиски, зелёный горох. Но этот наш первый совместный ужин я никогда не забуду.

Бабуля сказала:

— Тарелки моет тот, кто доедает последним.

Естественно, я!

Домывая, я думала: «Всё не так уж и плохо». Не считая того, что экзамены я не сдала. Только мама пока что не знала об этом! Как и о том, что вместо филфака я пошла на актёрский. Мне сказали: «Талант на лицо и на тело». И посоветовали для начала окончить курсы актёрского мастерства. Деньги на которые я собиралась просить у дядь Коли. Теперь, обломись!

Я впервые увидел тебя ещё задолго до того, как мы познакомились. Как-то раз твоя мать привозила тебя погостить. Мне было лет десять, а тебе — на год меньше. Тогда я следил за тобой, пока ты сидела в машине. Ты подумала, что на тебя никто не смотрит, и ковырнула в носу. Но тут же опомнилась! Косичка волос, перевязанных лентой, имела какой-то медовый оттенок. А взгляд вопрошал. Типа: «Где это я?».

Такой же взгляд был у тебя и при следующей встрече. И даже спустя столько лет…

Я вышел курить, и глазам не поверил. Ты осталась всё той же девчонкой. Но была не девчонкой… уже! Я пугливо сглотнул и подумал вернуться в квартиру. Но пересилил себя. Ты стояла в спортивках и кофте. Один рукав её был спущен с плеча. Волосы имели всё тот же медовый оттенок. И мне захотелось коснуться их.

Взяв себя в руки, я вышел. Всё же это был мой подъезд, и пепельница тоже моя. В неё ты стряхивала пепел своей сигареты. Я бегло скользнул по тебе и отвёл глаза в сторону.

— Как жизнь? — вырвалось у меня. Совершенно тупая фраза! И зачем я сказал её?

Ты посмотрела совсем без эмоций и бросила:

— Норм. А у тебя?

Я затянулся поглубже. Стараясь казаться спокойным. Ты ждала. И я что-то ответил. Или просто кивнул…

— Соседи, значит? — прозвучал ещё один глупый вопрос.

Ты посмотрела, как мне показалось, с презрением.

— Ну, да. Здесь бабуля живёт.

Я вспомнил бабулю. Её укоряющий взгляд в мою сторону. Как-то раз она обвинила меня в том, что я загрязняю подъезд. С тех пор мы с ней избегали друг друга.

— Как звать? — спросил я, боясь почему-то произнести слово «ты», «тебя». Я не знал, как к тебе обращаться. Но очень хотелось узнать!

— Маргарита Марковна, — ответила ты.

Я подумал, что это имя тебе очень к лицу. Маргарита, как цветок. Только вот отчество стрёмное.

— Ого! Вот так прям, по имени отчеству? — попытался острить.

— Ну, да, — отозвалась ты. И тут я рискнул! Протянул свою руку.

— Виктор Аркадьевич, — представился я.

И обхватил твои пальцы своими. Они были тонкими, с острыми коготками на концах. Меня это так завело…