Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 20 – Дора Шабанн

— Тарасов, что, съехал? — и такое недоумение было в голосе мужниного собрата по оружию, что мы с Иркой не сдержались и хихикнули.

Хотя смешного в ситуации было мало.

Разор и разруха — это первое впечатление.

— Тебе тут грести неделю, — это второе. Иркино.

А я стояла на входе в квартиру и окончательно хоронила внутри все теплые воспоминания, что еще оставались у меня от мужа. Потому что никак нельзя было обойти вниманием, сделанную ярко-красной помадой на ростовом зеркале в прихожей, надпись:

«Дура старая!»

С десятком восклицательных знаков.

Ну, в принципе, от «детки Ами» я ничего другого не ожидала, и удивить меня в данном случае ей не удалось. Но… неприятно.

Колко, горько, обидно.

Ирка толкнула мужа локтем, кивнула на зеркало и вопрошающе на него уставилась.

Климов замахал руками и пробубнил:

— Да, понял я, понял. Вопрос: «Не собираешься ли ты простить Леху?» снимается, как дурацкий.

Невесело хмыкнула.

Это была сложная тема.

Не в том смысле, что у меня вдруг крыша поехала, и я решила биться за свое семейное счастье до конца.

Нет.

Моё семейное счастье, вместе с браком, сдохло в тот момент, когда я увидела в дверях Тарасова с девкой.

Вопрос был в другом.

Все мы — продукт воспитания предков, и все мы родом из детства. В большинстве своем, мы несём в себе семейные традиции или, как любят говорить психологи и психотерапевты, «семейные паттерны [1]».

Так вот, наследие разрушительных войн, а также жёсткого общественного режима Советского Союза диктует женщинам определённый стиль поведения, до сих пор активно поддерживаемый в патриархальном обществе.

Этот стиль, в принципе, отвергает мысль, что женщина должна быть в первую очередь счастлива сама. Согласно большинству наследуемых и перенимаемых традиций, первое и главное, что должна женщина — быть замужем.

Какой будет муж — дело десятое, абсолютно не относящееся к вопросу успешности и состоятельности женщины, причём как личности.

Какую бы карьеру ты ни сделала, какое бы образование ни имела, если у тебя нет мужа, если ты не выходила замуж, если у тебя нет детей, то ты — никто. В глазах общества ты — неудачница.

И это, конечно, бесило невероятно.

До сих пор меня вся история о «настоящих женщинах» касалось постольку-поскольку, ведь двадцать пять лет я пребывала, по собственному мнению, в счастливом браке.

Но за две последние недели моё привычное окружение наглядно продемонстрировало, что значит инертность мышления.

— Танька, одумайся! Что ты творишь? Ну, гульнул, ну, бывает…

— Как же ты без мужа, да в твоем-то возрасте? Уж не молодая девчушка.

— Танечка, так нельзя. У вас такая история! Столько лет душа в душу. Брак нужно обязательно сохранить.

— Да, Танюха, за свою любовь надо бороться. Неужели ты отдашь его какой-то шмаре?

— Все мужики гуляют, но потом они возвращаются к законным жёнам. Носят их на руках, сдувают пылинки и балуют. Татьяна, что за глупость ты придумала? Все так живут.

И это, в общем-то, ещё не весь перечень всего, что мне довелось выслушать от родных Алексея, от наших общих знакомых, от моих подруг и приятельниц. Даже несколько коллег отметилось.

Преимущественно выступавшие были моего возраста и старше, но те девушки, которые придерживались мнения, что «надо терпеть и прощать», и что «без мужика ты ничего не стоишь», чаще всего происходили из-за семей, где подобное практиковалось из поколения в поколение. Они просто не воспринимали иную точку зрения. Совсем.