Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 4 – Дора Шабанн

Почему? Ради чего?

— Ты меня не понял? Я не буду с тобой жить. Мы разводимся, Тарасов, — да, страшно, больно, жутко.

Но необходимо. Совершенно точно мне это необходимо.

Я выживу, выплыву, справлюсь сама. Я же в целом в жизни всегда справлялась? И почти всегда делала это в одиночку.

Смотрю на человека, который четверть века был самым близким и важным, родным и надежным, нужным и любимым. И не узнаю.

— Как ты мог, Леш? Ради чего? Почему? — мне хочется спросить, но я молчу.

Его ответы на эти, разрывающие меня на части, вопросы не изменят ничего уже.

Наш брак рухнул. Разрушен.

Доверие предано и утеряно.

Все. Финал.

На языке горечь, в ушах гудит, меня снова тошнит. Да, рано я сбежала из больницы. Но как удачно-то, а?

— Забудь это слово, Татьяна. Ты себя кем возомнила, звездень? Сама по себе — ты никто и место твое в бухгалтерии в углу, — Алексей допивает вино и приступает к его любимым запеченным креветкам в кляре.

На мгновение прикрываю глаза. Их печет от закипающих слез.

Медленно выдыхаю, а взглянув на мужа снова, понимаю одну очень простую вещь: если сейчас я позволю привычке, уговорам и традициям победить и останусь рядом — умру.

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги»

Л. Толстой «Песня о сражении на реке Черной»

Что я могла сделать в восемь вечера пятницы?

Да, в принципе, много чего, но я пошла в душ, надеясь: Тарасов все же поймёт, что у нас проблемы.

Ну, мечтать не вредно.

Когда через час я вышла из ванной комнаты, вымыв голову, сделав шоколадное обертывание, со всех сторон намазавшись кремами, отмассажировав все доступные части тела Тани и избавившись от любого напоминания о пребывании в больнице, обнаружила, что муж поужинал и отправился спать.

Автоматически убрав со стола, поняла: лечь в супружескую постель я просто не в состоянии.

Прихватив гостевую подушку и плед, ушла в комнату дочери, на диванчик.

Ночь прошла в тревожных и мутных снах-кошмарах и нервной полудреме между ними.

А утром меня разбудил громкий стук в дверь и крик:

— Танька, хватит дрыхнуть! Я твоей любимой чёрной смолы наварил.

Офигеть, нет, правда.

У меня даже слов нет.

Посмотрела на часы: да, десять, однако. Пора все же вставать. Дел много: ресторан отменить, со всеми гостями переговорить, ну и мужа все-таки в чувство привести.

Когда я вышла на кухню, то обнаружила на столе свою любимую литровую чашку, полную парящего, ароматного кофе.

С детства бабушка приучила меня пить его исключительно чёрный, с приправами, а позже — с ароматизаторами. Без молока или сахара. Чёрный перец, корица, кардамон, мускат, анис в разных пропорциях — допустимо. Все это добро по отдельности или по велению души в неожиданной смеси.

Тарасов не признавал подобный кофе и всегда пил сладкий, с молоком. Да, и много лет для меня кофе он не варил.

То есть, как бы намекает, что муж полезный и внимательный.

Очень смешно.

Учитывая, что гастроэнтеролог настоятельно мне рекомендовал кофе исключить из рациона уже полгода как. С тех самых пор, когда в желчном обнаружили камни, и мы принялись всячески с ними бороться.

Алексей Петрович был в курсе, что я прикладываю титанические усилия, дабы не пить кофе.

Ну что можно сказать? Вот козёл!

Налила себе в чашку кипятка и присела за стол, напротив того, кто давным-давно был незыблемой, основополагающей частью моей жизни.