Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 6 – Дора Шабанн

Все в доме это знали.

Скрипнула зубами отвернувшись.

— Я подобное есть не буду, — и не только из-за сыра, да.

Вообще-то, есть в присутствии мужа, показалось мне вдруг противоестественным. А употреблять в пищу то, что он приготовил — тем более.

— Вот же капризуля. Что ты выдрючиваешься, Танька? Голодать решила? Ну, похудеть, конечно, тебе не мешало бы…

Мои глаза, и так не маленькие, распахнулись во всю ширь: кто-то окончательно потерял берега, я смотрю.

Это что за намеки? Уж чья бы корова, так сказать, голос подавала. Парадный китель перед уходом в отставку шили на заказ, подгоняя так, чтобы не сильно заметно было, что «у кого-то слишком узкие двери», то есть — жрать надо меньше.

— Ладно, — тут Тарасов поднялся из-за стола, пошуршал в шкафчике, налил в стакан тёплой воды, бросил туда растворимую таблетку витамина «C».

А потом поставил это все передо мной:

— Давай тогда, пей витамины свои да за дело принимайся. Ребёнок уже из Москвы доложил, что рейс вылетает по расписанию.

Только то, что голове моей с прошлого вечера было не очень хорошо, душу и сердце разрывало на мелкие кусочки сейчас постоянно, а внутри теснилась куча эмоций, страхов и невысказанных слов… Только это может объяснить мой идиотский поступок.

Витамины я выпила.

Буквально через полчаса осознала и прочувствовала, какая была непроходимая дура.

«Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов!»

к/ф «Покровские ворота», реж. М. Казаков, 1982

Скрипнув зубами, доползла до своего телефона, утерла слезы, льющиеся рекой от невыносимой боли, и позвонила в «страховую».

Попросила «Скорую».

А девочка, куратор нашего договора ДМС, узнав, что это вторая печёночная колика за двое суток, впала в панику, поэтому врач ко мне прибыл, вероятно, «с мигалками», то есть достаточно быстро.

Ознакомившись со вчерашней «выпиской», осмотрел меня, вколол спазмолитик и «обезбол», переговорил со «страховой» еще раз и постановил:

— Татьяна Ивановна, собирайтесь. Поедем.

Вот, даже возражать не стала: и сил нет, и болит все, и отсюда прочь хочется.

Провожая меня в карету «Скорой помощи» для экстренной госпитализации, муж, установив мне под ноги сумку с вещами, на прощание усмехнулся:

— Я надеюсь, тебя там достаточно подлечат, чтоб мозги на место встали. И ты выбросила из головы свои бредовые идеи. Развода ты не получишь.

Увы и ах. Тарасов уперся, фиг пойми с чего.

— Какие люди и без охраны…

— А нет, с охраной. И снова на «Скорой».

— Да и всё с тем же… чего бы нового, Татьяна Ивановна, вы нам привезли…

Естественно, ни мой лечащий врач, ни заведующий отделением просто не могли упустить такой возможности: вдоволь поглумиться над той, которая уверяла, что здорова полностью, и её нужно отпустить домой. Всё с ней будет хорошо.

Оптимистка, елки-метелки.

— В общем, так, голубушка, больше мы в эти игры не играем. Сейчас снимаем острую фазу, чистим кровь, делаем анализы, несколько обследований. Я напишу, что именно. И удаляем ваши минералы к демонам преисподней. В следующий раз Вы можете просто не доехать, — обрадовал меня врач.

Перспективы были невесёлые, состояние отвратительное, жизнь неслась вскачь и все больше по буеракам да тёмному лесу, где, чем дальше, тем страшнее.

Переплет, в который угодила «хорошая девочка Таня», впечатлял.