Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 67 – Дора Шабанн

— Дело ясное, что дело тёмное, — а что ещё сказать?

Печаль.

Неспешно шевеля под столом опухшими и отёкшими пальчиками на ногах, уточнила:

— А нам-то, лично нашему отделу, что важнее?

Монументальная, довольно громогласная и резковатая в суждениях Ирина Александровна Штерн поморщилось:

— Не принимать «воздух», но в этом случае будет невыполнение плана и провал по контрольным показателям первого полугодия. И за это мощно взгреют всех. Даже нашего Генерала.

Конечно, что может предложить человек, долго и близко работавший с различными важными планами?

— А сколько времени вносятся корректировки в план? — осторожно уточнила, так как эта мысль, она же на поверхности.

Что-то там себе прикинув, Штерн пояснила:

— Если исключить или добавить объект, то от месяца до трёх, но нам-то это зачем? Работы уже идут, хоть и еле-еле.

— А если просто перенести принятие выполнения на месяц? С июня на июль?

Да на такое удивление приятно посмотреть.

А что? Это же элементарно, Ватсон, то есть, простите, Штерн.

— Мы же можем заменить график производства работ и календарный план?

— Тут, Татьяна Ивановна, думаю, что можно и заменить. Вроде бы наш плановый отдел такое за неделю или две делает. Но им нужно указание начальника службы.

Еще бы.

Ни одного действия без одобрения вышестоящего руководства. Да, в госкорпорациях, как и в комитетах — только после пинка пошевелятся. Инициатива и личная ответственность сдохли на корню еще при Иване Грозном, видимо.

— Хорошо, тогда жду от вас сейчас перечень необходимых изменений, да пойду, схожу к руководству.

А чего? Они же все приглашали обращаться?

Думают, я буду скромничать? У меня еще полквартиры обставлять нужно, и «кушать хочется всегда» никто не отменял.

Удивлённая, но воодушевленная «замша» удалилась, а я поняла, что лезть в парадные шпильки обратно придётся, потому как мои балетки, хоть и были приличные, итальянские, дорогие, но с брючным костюмом не сочетались от слова «совсем». Они у меня как тапочки: за столом посидеть и до туалета добежать.

Ещё вдруг вспомнила, что я приличная и воспитанная, поэтому позвонила секретарю и уточнила:

— К Николаю Сергеевичу с горящим вопросом сегодня во сколько можно попасть?

— Ой… — заныли в трубке, — лучше завтра…

— Нет, Анна Олеговна, никак до завтра не потерпит.

А потом сунула нос в свои записи и добавила:

— Там же селектор у Главного инженера.

Судя по тяжелому вздоху в трубке, не зря я записала себе на отдельном листочке «волшебные слова», да.

— Ну, тогда давайте через полчаса. У него сейчас подрядчик, потом у них будет перерыв на кофе, если они все вопросы решить не успеют.

— Отлично, мне нужно минут пять — десять.

— Хорошо, я ему сообщу, подходите.

Вот так бы сразу, а то взяли испанскую моду — чуть надо что-то делать, так у них непременно: «завтра».

Поторопила своих пчелок на предмет перечня изменений, поглядела в структурную схему службы, определила, какое именно воздействие руководства мне необходимо и… полезла в туфли.

На самом деле, все грядущее в моей жизни «недоразумение», скажем так, оказалось возможным из-за того, что с пятого этажа на седьмой в парадных шпильках я не поползла по лестнице, а решила воспользоваться лифтом.

Ну, и из-за своеобразного чувства юмора Вселенной, я полагаю, которой пока ещё не надоело развлекаться за мой счёт.