Книга Папа для Вишенки, страница 62 – Диана Рымарь

— Что нужно? — коротко спрашивает Наташа.

Обалдеть какой вопрос! Она прямо не догадывается, зачем я приехал?

Мысленно считаю до пяти, стискиваю зубы, только потом отвечаю:

— Наташ, нам необходимо поговорить. А твои побеги от меня — не эффективная тактика выяснения отношений.

Наконец она открывает дверь пошире, но меня войти не приглашает. Наоборот, выходит на лестничную клетку сама, плотно прикрывая за собой дверь. На ней домашняя одежда — потертые джинсы и свитер. Волосы растрепаны, на щеках румянец. Выглядит… по-домашнему. И очень красиво, черт побери.

Наташа скрещивает руки на груди, смотрит на меня исподлобья и говорит:

— Что же вы сюда ехали, время тратили. Сказали же, что бегать не будете…

Я стискиваю челюсти до скрипа зубов, но все же отвечаю:

— Решил немного побегать.

И тут она мне выдает:

— За Ангелиной своей бегайте, небось ждет не дождется.

В голосе столько яда, что впору искать антидот.

Точно ревнует! Неприкрыто и откровенно. Но как же бесит ее поведение.

— Наташа, я сейчас изо всех сил стараюсь сдерживаться. Лестничная клетка — не лучшее место для разговоров. Я тут видел неподалеку симпатичное кафе, пойдем туда, выпьем кофе и пообщаемся.

— Я не пойду, у меня дела, — резко отвечает она.

Ну не может все быть настолько сложно! За дверью снова раздается детский смех и собачий лай.

— Какие у тебя могут быть дела? — громко возмущаюсь. — Ты вообще сейчас должна быть у меня в офисе, на работе.

— Я у вас больше не работаю, — отрезает она. — Вам не передали мое заявление?

Морщусь, припоминая дословную формулировку.

— Да, я в курсе, что ты считаешь меня сказочным козлом. Объяснить, почему, не хочешь? Или… ну так, в порядке бреда… Извиниться? Стоило бы, учитывая, что я могу написать тебе в рекомендациях…

Наталия одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что я почти физически ощущаю его жар. Хорошо еще, не ляпнул про две недели отработки.

— Пишите что хотите, мне без разницы!

А дева-то пошла ва-банк. Уже ни карьера ей не нужна, ни работа.

Еле успеваю перехватить ее запястье, когда она разворачивается к двери.

— Куда собралась?

— Пустите меня немедленно! — возмущается она, пытаясь высвободить руку.

Но я не отпускаю. Удерживаю, стараясь не причинить боли, но и не дать скрыться. Мы оба тяжело дышим: она от возмущения, я от напряжения. Под пальцами чувствую тепло ее кожи, быстрый пульс.

— Роберт Артурович, отпустите! — продолжает шипеть она.

Наконец выдирает руку из моих пальцев и стремится юркнуть обратно в квартиру. Еще секунда, и скроется.

И тут я выдаю свой последний убийственный аргумент:

— Я люблю тебя, дура!

Роберт

Я сам не понял, как выдал ей это.

Мое признание в любви повисает в воздухе, будто нечто осязаемое.

Наташа замирает на месте с широко распахнутыми глазами. Ее лицо бледнеет, потом наливается румянцем. Она моргает часто-часто, словно пытается переварить услышанное.

Шепотом переспрашивает:

— Вы меня… что?

Такое ощущение, что она не верит собственным ушам. Да уж, неожиданно вышло, даже для меня.

— Люблю тебя! — повторяю громко и четко, будто для особо одаренных. — А ты мне мозги делаешь и нервы мотаешь. Зачем, Наташ?

— Я… э… — Она замолкает и, кажется, напрочь лишается способности разговаривать.

Я и сам, честно сказать, ошарашен. Ведь никому и никогда такого не говорил. Максимум: «Ты мне нравишься» или «Хорошо проводим время». Но Наташа — особый случай, и чувства у меня к ней совершенно особые.