Книга Папа для Вишенки, страница 63 – Диана Рымарь

Она — единственная девушка, которой я хотел бы сказать эти слова. Пусть, момент выбрал далеко не самый романтический.

Вся моя предыдущая жизнь — сплошные отношения ради удовольствия, без обязательств и серьезных намерений. Я паршиво умею любить, да, с этим не поспоришь. Но все эмоции, какие во мне есть сейчас, пропитаны именно этим чувством к ней.

— Пожалуйста, — прошу ее. — Давай ты захватишь куртку, мы пойдем с тобой в кафе и спокойно поговорим. Разве я о многом прошу?

Наташа мнется, ей явно неловко, взгляд бегает по сторонам. Но все-таки отвечает:

— Я правда сейчас не могу, мама поменялась с подругой, и мне надо сидеть с маленьким братом. Я уже согласилась, ведь не знала, что ты вот так…

Ее голос срывается на полуслове.

За дверью снова раздается детский смех и чей-то топот.

Неожиданно дверь ее квартиры распахивается, словно кто-то долго прислушивался к нашему разговору и наконец решил вмешаться.

На пороге появляется стройная блондинка лет сорока, чем-то неуловимо напоминающая Наталию. Те же миндалевидные карие глаза, тот же упрямый подбородок, только волосы светлее и коротко подстрижены. Ее мама, без сомнений.

Блондинке хватает пары секунд, чтобы оценить ситуацию. Она окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног и решительно заявляет:

— Она может! Наташа, иди, раз зовут. Такой симпатичный молодой человек…

В голосе отчетливо слышится одобрение. Видимо, я прошел материнскую инспекцию.

— Мам, но ты же сейчас уходишь уже… — Голос Наташи полон растерянности. — Тебе ж на работу.

— Ничего, я скажу подруге, что не смогу ее подменить. Сама посижу с детьми, а ты иди и ни о чем не волнуйся. — Она машет рукой, словно отметая возражения. — Наконец-то молодой человек появился, а она еще думает… Сколько можно сидеть дома, доченька? Тебе двадцать пять лет, пора уже начать полноценно жить!

Такой ярой и неожиданной поддержки я не ожидал. Видимо, мать давно переживает за личную жизнь дочери.

— Наташ? — Вопросительно на нее смотрю.

Наконец моя прелесть оживает ответом:

— Я сейчас, Роб!

На этом они с матерью исчезают в квартире.

Дверь захлопывается, и я остаюсь наедине с возродившимися надеждами.

Из-за соседней двери доносится осторожное шарканье — любопытная бабуся явно не отошла от своего поста прослушки.

Прислоняюсь к стене и жду.

Злюсь.

Причем на все сразу — на то, что Наталия на мое признание ничего толком не ответила, на то, что приходится стоять в этом затхлом подъезде, ведь даже в дом не пригласили.

Время тянется невыносимо долго.

Сколько может понадобиться девушке, чтобы схватить куртку и сумку? Секунд тридцать от силы. Ну максимум минута, если она еще решит быстро поправить прическу.

Но Наталии нет ни через минуту, ни через две, ни даже через пять.

Я начинаю нервно ходить по площадке.

На шестой минуте уже подумываю постучать в дверь — а вдруг что-то случилось? Может, они там решили все переиграть?

Наталия является лишь на седьмой минуте моего бесконечно долгого ожидания.

И я понимаю, на что она потратила время.

Переоделась в черное платье до колен — то самое, в котором она была особенно хороша на корпоративе в прошлом году. Прихватила легкое бежевое пальто, даже успела подкраситься. Теперь ее губы сверкают нежно-розовым блеском, а глаза кажутся еще больше и выразительнее.