Книга Папа для Вишенки, страница 65 – Диана Рымарь

На это Наталия не говорит ничего, лишь смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Длинные ресницы дрожат, дыхание неровное.

Видно, что мои слова для нее много значат.

Но молчит, зараза!

Я тут в самых сокровенных чувствах признаюсь, выворачиваю душу наизнанку, а она лишь хлопает ресницами, как напуганная маленькая девочка.

— Не игнорируй, пожалуйста, — прошу ее. — Скажи хоть что-нибудь. Что угодно.

И тут она мне выдает:

— Я тоже очень тебя люблю… Давно!

О как…

Меня любят, оказывается. Причем давно! А я ни сном ни духом. По ходу дела, это не Наталии надо очки менять, а мне покупать, потому что не увидел очевидного у себя под носом.

От ее признания внутри все сладко ноет, пульсирует и требует выхода.

— Наташ, иди сюда.

Я пересаживаюсь поближе к ней, обнимаю за плечи. Она не сопротивляется, наоборот податливо прижимается ко мне.

Такая теплая, родная, милая.

Ловлю ее губы своими, целую нежно, стараясь вложить в поцелуй все, что не могу выразить словами. Она позволяет мне это, несмело отвечает на поцелуй. И мне становится так кайфово от ее близости, что появляется ничем не мотивированное желание съесть мою сладкую прелесть. Всю целиком. Или хотя бы облизать, как минимум. Всю ее обцеловать.

Жарко шепчу в губы:

— Давай мы сейчас вернемся к тебе, ты соберешь вещи, и поедем ко мне. Переселяйся, тебе будет со мной хорошо…

Может, кому-то мое предложение показалось бы наглым, но… Это первый раз, когда я предлагаю девушке съехаться.

По взгляду Наташи вижу — хочет согласиться.

Но не соглашается, маленькая упрямица.

Качает головой и отвечает:

— Все как-то слишком быстро. Может, мы попробуем повстречаться? Мне бы этого очень хотелось.

Сколько принято в таких случаях встречаться? Неделю? Полторы? Две?! Лично у меня хватит терпения от силы на пару дней.

Будет совсем бестактно, если я озвучу ей жесткие сроки?

Наталия

Вроде бы что тут идти — всего пара кварталов от кафе до моего дома.

Но мы с Робом умудряемся потратить на дорогу целых двадцать минут, ведь идем медленно, крепко держимся за руки, то и дело останавливаемся, чтобы посмотреть друг другу в глаза и…

Он снова меня целует — уже у дверей подъезда.

Мне сладко и томно, хочется, чтобы это никогда не кончалось. Чтобы Роб стоял рядом вечность и обнимал меня так же, как делает это сейчас.

Я утыкаюсь носом в его шею, наслаждаюсь ароматом кожи — терпким, мужским с нотками парфюма и чем-то совершенно уникальным, личным, что принадлежит только ему. Напитываюсь теплом его тела, таю в его руках, хочу с ним слиться, впитаться под кожу и остаться так навсегда.

— Как мне сейчас тебя отпускать? Я не хочу, Наташ… — шепчет он мне в ухо, и от одного только звука его голоса я вся покрываюсь мурашками.

А ведь он сам еще полчаса назад в кафе рассказывал, что ему нужно на работу и что надо успеть за Вишенкой в садик. Смотрел на часы, морщился, потому что время поджимает.

Сам спешит и сам же не уходит.

И я не тороплю.

Упиваюсь его близостью, этой невероятной нежностью его прикосновений.

Я ведь сто миллионов раз себе представляла, как это могло бы быть между нами. Как великий и ужасный Роберт Артурович вдруг разглядит во мне девушку, как впервые поцелует, вот так обнимет, проводит до подъезда. Как мы будем целоваться прямо на улице, прижиматься друг к другу, а прохожие будут на нас оборачиваться с улыбками.