Книга Папа для Вишенки, страница 74 – Диана Рымарь

— Продержусь, Вишенка очень хорошо себя ведет, не волнуйся… — отвечаю тихо, стараясь голосом успокоить и его, и себя.

— Вишенка и хорошо себя ведет — это взаимоисключающие понятия.

Не могу удержаться от улыбки.

— Ты наговариваешь, она чудесная.

— Дома все в порядке?

Расправляю плечи, готовлюсь к детальному докладу.

Тем более что доложить есть о чем.

— Все хорошо, Вишенку покормила, отвела в садик. Остальных отправили по садикам-школам, с мамой весь беспредел в квартире убрали. Еды наготовили. Я все постирала-погладила…

— Ну зачастила. Говоришь со мной, как будто выдаешь квартальный отчет. Как директору…

А что я не так сказала? Он же любит, когда все по пунктам, по полочкам.

— Ну… В некотором роде это так и есть, товарищ директор.

— Но не дома же!

— А как мне надо общаться с тобой дома? — робко спрашиваю, теребя край пледа.

Наверное, я бы не задавалась такими вопросами, будь у меня хоть какой-то опыт с мужчинами. Но его ноль целых, ноль десятых.

— Ласково… — вдруг выдает Роберт. — Я хочу, чтобы ты общалась со мной ласково. И ты не обязана ничего там прибирать-готовить. Совсем.

Ага, не обязана. Ну конечно! Считай, села к нему на шею всем семейством, а он говорит — не обязана. До чего же он… деликатный. Никогда не думала, что скажу так о нем.

— Роб, я очень жду тебя дома, — говорю мягко, вкладывая в каждое слово особый смысл.

— Чертовски приятно слышать. Видишь, ты уловила суть!

Ах вот оно что, Роберту Несравненному чувства подавай? Не хватает ласки и внимания? Окей, у меня для него их много.

Раньше я думала, что люблю Роберта всем сердцем.

Но те чувства и рядом не стояли с тем, что я испытываю к нему сейчас.

Будто вросла в него. Я без него больше не целая…

Часть 3. Моя Наташенька

Глава 34. Советчица

Наталия

Только успеваю вернуться в комнату, все еще укутанная в теплый плед, как на меня моментально набрасывается мама.

Она, видимо, караулила меня у двери балкона, потому что появляется буквально из ниоткуда.

— Пойдем на кухню, поешь, а то совсем тощая стала… — заявляет она, окидывая меня критическим взглядом. — На одних нервах живешь, дочка.

— Никакая я не тощая… — пытаюсь возразить.

Хотя, если честно, последнее время я действительно мало ем. То от волнений, то от переживаний желудок постоянно сжат в комок.

Послушно иду за мамой на кухню, усаживаюсь за стол.

Мама освоилась у Роберта на кухне лучше меня. Это даже немного удивительно — она тут всего два дня, а уже знает, где что лежит, как будто прожила здесь годы.

Она пододвигает ко мне поближе тарелку с супом, ставит рядом блюдце с бутербродами, на которых красуются тонкие ломтики сыра.

— Ешь давай, — подбадривает она, усаживаясь напротив.

Выдыхаю аромат бульона с петрушкой и укропом. Выглядит очень аппетитно.

Но только я успеваю взяться за ложку, как мама начинает допрос:

— Ну что там с Еленой? Справился наш Роберт?

Ого! Теперь он уже «наш»… Когда это успело произойти?

Кладу ложку обратно в тарелку и подробно рассказываю ей все, что узнала из разговора. Про покушение, про эту криминальную Зину, про то, как Елене повезло остаться живой.

Мама сидит, подперев щеку рукой, внимательно слушает. По ее лицу пробегают разные эмоции — то тревога, то облегчение.

После моего рассказа она глубоко вздыхает и протяжно тянет: