Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 80 – Юлианна Орлова

Он отпускает меня, а я резко поднимаюсь и рывком забираюсь к двери. Все заблокировано, мне не выбраться, но я обнимаю себя и жмусь к краю, куда уже и жаться бессмысленно.

Мой муж с неприкрытым наслаждением рассматривает мою дрожащую фигуру, пока мне остается лишь с ужасом осознавать тот факт, что теперь мне придется вести себя иначе, если я вообще хочу выжить.

Машина резко трогается с места, и меня прижимает к стеклу. Холодная поверхность охлаждает кипящую от мыслей голову.

До конца пути меня не трогают, но в моих мыслях ядерный взрыв.

С бешено колотящимся сердцем я сижу на месте ровно, бездумно всматриваясь в проносящиеся мимо здания. То, что водитель моего мужа, явно спешит и нарушает правила — вне всяких сомнений, но также очевидно и другое, что машину моего мужа не остановят ни при каких обстоятельствах.

Мы подъезжаем к зданию СК, и меня вытаскивают из машины почти как может сделать любящий муж со своей любимой женой, а именно: показательно галантно помогают выйти, придерживая за руку, нежно улыбаются, но то, с какой силой рука впивается в мою, и с какой грубостью тянет к себе — ясно показывает реальное положение вещей.

Я в тюрьме.

До кабинета следователя мне не сказали ни слова, а я почти не дышу, судорожно рассматривая антураж.

Спустя пару минут я уже вхожу в кабинет, где пахнет табаком и чем-то сальным, при том при всем, что антураж довольно дорогой. Мебель дубовая, стулья кричаще-помпезные, как для работника правоохранительных органов.

— Владислав Петрович, здравствуйте, а вот и мы, — лучезарно улыбается Кирилл, когда нам навстречу поднимется тучный мужик за пятьдесят с наполовину седой головой, но при этом борода черная. Смотрится максимально странно. Отвратительно.

И в темных глазах нет и намека на совесть. Угловатые черты лица далеки от приятных или хотя бы сносных.

Пренеприятнейший тип в неопрятной мятой одежде.

— Кирилл Эдуардович, дорогой, сколько лет, сколько зим? — он протягивает ему руку, а потом переводит мутный взгляд на меня. Оценивающий, цепкий.

Почему мне кажется, что здесь давно уже все обсудили? И что цепной пес моего мужа точно знает, что сделать для того, чтобы утопить всех нежелательных людей в окружении Верховцева?

— Много-много, дорогой, но вот мы и здесь. Готовы к плотной работе. Прошу любить и жаловать мою красавицу-жену Яну, — рисуется мною, вытягивает руку и водружает меня на воображаемый пьедестал.

— Очень приятно, Яна. Наслышан о вас, и со своей стороны хочу сказать, что все, что о вас говорили, было преуменьшением. Вы невообразимая красавица, я буквально ослеп от вашей сногсшибаемости, — прибавляет лесть ненужными комплиментами, от которых начинает мутить. Я киваю в ответ, но ничего не произношу.

Ни звука.

— У Яны ПТСР, прошу понять и простить. С учетом ситуации, это меньшее из зол, сам понимаешь, — Кирилл меня обнимает, и я отталкиваю его в присутствии чужого человека.

— Что ж, приступим. Я подготовил документы, все как было оговорено. Яна, вам достаточно только прочитать и подписать.

Я сажусь на стул, и мне суют ручку с листком. Мелким шрифтом там написаны… мои показания. Достаточно только бегло посмотреть, чтобы понять: я это не подпишу никогда. Ни за что.

Вот только моего согласия может не потребоваться, потому что Верховцева остановить невозможно.