Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 77 – Юлианна Орлова

Леша, ты ведь придумал план, верно?

— Привет, моя радость, — слышится за спиной голос Кирилла, и мои внутренности падают вниз. — Ты выглядишь прекрасно, хоть и похудела, — шепчет мне в затылок он и обвивает двумя руками талию, отчего я сжимаюсь.

Приступ тошноты резко дает о себе знать.

— Я хочу понимать, что он жив. И я хочу с ним поговорить, прежде, чем стану твоей во всех смыслах этого слова.

— Хм, этого не было в нашем уговоре. Не уверен, что смогу устроить, — он ведет губами по плечу и тормозит у ключицы, вдавливая мою кожу.

— Не так много за то, что я тебе отдаю свою жизнь.

— Ты отдала свою жизнь в мое полное владение тогда, когда сказала мне “да”. Теперь уже навсегда, милая. Имей это в виду. Благодарю вас за поддержку и теплые слова. Но и плохие тоже были. Я не ожидала, конечно, но что поделать. Я очень хочу, чтобы ни один человек не переживал то, что пережила я за последние пару месяцев. Не будем о плохом.

ЯНА

Мои требования остались без внимания. Он настолько боится, что я увижу Давыдова, что готов уничтожить его, лишь бы я не посмотрела на него. Не заговорила. Не знала, что он жив. Но, быть может, это единственная причина, едва ощутимая, но все еще связывающая меня и жизнь воедино.

Он дал мне три дня. Именно столько, как сообщает доктор моему мужу, может потребоваться для стабилизации моего ментального здоровья. Подозреваю, что дело вовсе не в нем, но размышлять далее — не имеет смысла.

Три дня без него — это как долгая прогулка перед гильотиной. ты ведь все равно умрешь, только твои мучения оттягиваются все больше.

Первые сутки проходят так, что я по большей части сплю, в наглухо закрытой комнате. Не могу сказать, что это смогло бы остановить Кирилла, но и с распахнутой дрыхнуть кажется глупой идеей.

Вторые сутки проходят примерно также, только разве что я долго всматриваюсь, кажется, безумным уже взглядом в окно на активность окружающих людей.

Верховцев что-то готовит. Или прием, или очередную вечеринку, или показательные выступления-выставку зверушки под кличкой “Любимая жена”.

На третьи сутки я ко всему индифферентна, ничего меня более не радует и не интересует.

Потому когда дверь с хрустом открывается, наверняка потому что ручку с концами разломали, и в комнату входит Кирилл, я не двигаюсь. В моем взгляде он не увидит страха, отчаяния или чего-то такого.

— Привет, любимая, — показательно нежно обращается ко мне Верховцев, стоя за моей спиной.

Молчу, и только по телу мурашки табуном. Мурашки ужаса и отвращения к самой себе. А в глазах стынет холод, как и внутри меня.

— Через пару часов нам нужно быть у следователя, а потом запишем видео для социальных сетей.

— Зачем? — Хм, малыш, я ж не прошу, а ставлю перед фактом, и пояснять тебе что-либо не собираюсь, — он обходит меня и встает прямо перед окном, в которое я с такой внимательностью всматривалась все это время.

Руки сложены в карманы, и весь вид показывает превосходство. Была бы я чуть смелее и сильнее, я бы толкнула его вперед, и с высоты третьего этажа он, быть может, размозжил себе череп. Я вращаю эту мысль в голове, пока фоном звучат какие-то слова. Плевать, что он там рассказывает, на все плевать. Желание резко подскочить и толкнуть ублюдка растет с каждой секундой. Давление с силой ударяет битой по барабанным перепонкам.