Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 75 – Юлианна Орлова

Он Всегда говорил, что мы справимся, и что я в безопасности рядом с ним, значит, так оно и есть. Даже если мне кажется, что нет.

В замкнутом пространстве я сижу с бешено колотящимся сердцем пару часов. Но по ощущениям — это вечность.

Когда дверь резко распахивается, я с места подпрыгиваю и сразу забиваюсь в угол. Яркий свет испепеляет зрение в ноль. Я щурюсь и почти не дышу, пытаясь не захлебнуться от страха.

— Яна Олеговна, вам звонят, — нарочито вежливо обращаются ко мне и включают, как оказалось, настенные бра. Они и освещает в полной мере ту нору, в которой я оказалась..

Ко мне подходят и вручают обычный кнопочный телефон.

— Я с этим ублюдком разговаривать не буду, — отмахиваюсь и отворачиваюсь.

— Яна Олеговна, мне приказали просто передать вам телефон. даже если вы будете против, — последнее он произносит с ноткой угрозы в голосе, и я начинаю в панике дышать. Так часто, что голова кружится.

— Я не буду с ним говорить.

— Ваши родители не будут ждать вечность, — коротко цедит цербер с внешностью маньяка после отсидки.

И это пронзает пиком.

Тут же хватаю трубку и прижимаю к уху, улавливая тихий всхлип на том конце…

Мама. Минутная слабость превалирует над собственной гордостью.

— Яночка, солнышко мое… — с придыханием произносит она, далее скуля нечто неразборчивое. А у меня в душе протест, и хочет отшвырнуть от себя телефон, чтобы больше не слышать эту показушность. Как будто она не была в курсе, что происходит на самом деле. Да все все понимали, всегда. И я в том числе.

— Что ты хочешь?

— Яна, тебе нужно согласиться на все. Слышишь меня? На все, потому что в итоге пострадаешь не только ты, но и люди, которые не имеют к этой истории никакого отношения, — словно заученные фразы летят из ее рта без промедления и без истерики уже.

Надо же, как быстро ты успокоилась, мама. Неужели можно сподобиться на такое ради чего бы то ни было? Неужели я бы на ее месте не смогла найти выход из ситуации? Разве можно пожертвовать дочерью ради чего бы то ни было?

Глупая я. Глупая, потому что сама на это подписалась, но, господи боже мой, разве нормальный родитель не остановил бы свое дитя от необдуманных поступков? Разве не уберег бы? Разве есть в этой жизни хоть что-то, что могло бы стать выше любви материнской любви?

— Мама, услышь себя, — глотая слезы, шепчу, — ты снова просишь меня переступить через себя, так уже было однажды. Мы это уже проходили… а я на твоем месте землю бы носом рыла, но нашла бы выход. Ради собственного ребенка, — выплевываю через силу, когда трубку перехватывает кто-то еще.

Кто-то… начала тяжело дышит в нее, а потом произносит:

— Дочь, ты самое дорогое, что у меня есть. И я прошу у тебя прощения за все, я виноват перед тобой, и виноват так, что ничего не сможет загладить эту вину.

А на фоне голос моего мужа заставляет кровь стынуть в жилах:

— Знаешь, милая моя, я думаю, тебе стоит прислушаться к словам матери. а чтобы мои аргументы были еще красноречивее: напомню, что самая сильная боль: невралгия троичного нерва. Так вот я смею предположить, что именно такая боль сейчас сковывает нашего общего друга. А ты ведь не хочешь сделать ему так больно, милая? Просто от такой боли можно не выжить. Ты готова испытать это? Что ты стала причины смерти другого человека? Это очень просто сделать, воплотить на раз-два. Сложно только с этим жить. Поверь мне.