Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 74 – Юлианна Орлова

Следователь кивает и улыбается. Он делает это максимально гаденько, чтобы показать всем своим видом, как именно ему плевать на мои слова.

Меня уводят в камеру. Меня… ту, которую не арестовали. А спустя пару часов в камеру входят трое в штатском, и теперь я отчетливо понимаю, что мне пора на выход. И очень скоро я столкнусь с Кириллом лицом к лицу.

Меня поднимают на ноги без особых церемоний. Один из них — молчаливый, крепкий, пахнет ментоловыми сигаретами. Второй — помоложе, но взгляд у него мертвый, как у хищника, насытившегося, но не утратившего вкуса к крови. Третий — тот, что ведет, с папкой в руке, явно играет роль "голоса". Вся сцена напоминает репетицию давно отлаженной пьесы. Я — персонаж без реплик.

Мы идем по коридору. Шаги отдаются глухо, и я снова думаю, как странно легко можно отключиться от происходящего, когда страх становится фоном. Когда внутри уже не дрожь, а холод. Я не сопротивляюсь. Не потому что сдалась. Просто знаю: теперь каждый шаг может быть последним, на котором у меня останется хоть какое-то преимущество — ясность ума.

Меня ведут не к выходу. Не к машине. Мы спускаемся ниже. Лифт скрипит, и я чувствую, как все внутри сжимается.

Подземный паркинг?

— Куда мы идем? — спрашиваю хрипло, словно голос принадлежит не мне. — Успокойтесь, Яна, скоро все закончится, — отвечает "голос", не глядя.

Скоро все закончится. Звучит как приговор. Или как ложь. А может, и то и другое.

Мы садимся в наглухо тонированную машину, где сразу мне протягивают телефон и настоящие документы. Я предельно ясно понимаю, кто на том конце провода.

— Моя любимая жена, привет. Сейчас тебя отвезут в место, где ты сможешь привести себя в порядок, поесть, отдохнуть, а завтра мы с тобой поговорим, и я покажу тебе нечто интересное. От твоего решения будет зависеть дальнейший ход развития событий. Вопросы имеются? — по громкой связи слышно голос Верховцева. Меня тянет порыгать от этого. А еще как будто ударяют в живот с ноги.

— Пошел к черту, ублюдок!!! — взрываюсь моментально, крича в трубку так, как никогда я еще не кричала в жизни. Горло саднит.

— Михаил, сломай ему пару пальцев. Для начала. Потом можно перейти к рукам и ногам. Яна, малыш, ты сама творишь судьбу.

Я снова кричу, но в этот раз воплем раненого зверя. Мои крики растворяются в салоне, будто тут установлен звукоизолирующий купол — никому не слышно, никто не реагирует.

ЯНА

Я кричу и кричу до момента, пока мой голос пропадает. Меня привозят куда-то загород, и я начинаю догадываться, что на самом деле тут происходит. Смутно, но понимаю. В темной комнате без окон и с одной болтающейся тусклой лампочкой. Мне кажется, он хочет меня довести до такого состояния, чтобы я сама согласилась на все его условия.

Но нет такого, что заставило бы меня согласиться на него при любом раскладе. Кроме одного… но я так верю в Лешу, что почти уверена, что у него припасен план и на такой вариант развития событий.

Я верю в него больше, чем в себя. И мне в какой-то момент начинает казаться, что все это лишь план, спланированный Давыдовым. Да и что нас нашли не просто так, а надо было все это, чтобы у меня была неожиданная реакция, чтобы в нее поверили.

Я ложусь на пол и бездумно всматриваясь в черноту комнаты, и теперь эта чернь смотрит на меня, приветливо распахивая свои скользкие объятия. Теперь в моей душе страх плотно переплетается с горечью, отчаянием и чем-то смутно напоминающим безысходность.