Книга Развод. Доставлено курьером, страница 78 – Лея Вестова

— Лиз, — начала я, не отрывая глаз от дороги. Руки на руле, голос ровный. — Помнишь, папа вчера сказал, что я забрала у него все деньги?

— Ну… да, — выдавила она еле слышно.

— Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Важную вещь. Ты уже большая, и я буду говорить с тобой как со взрослой. Хорошо?

— Хорошо.

Я свернула на широкий проспект, почти пустой в этот час.

— У нас с папой был общий бизнес. Как общая копилка, понимаешь? Большая такая копилка, куда мы складывали деньги. Мы договорились: мы оба работаем, оба стараемся, и всё, что зарабатываем, кладём туда. Чтобы у нас была квартира, машина, чтобы ты могла учиться в хорошей школе, ездить на море, покупать красивые вещи. Это честно, правда?

— Честно, — кивнула она.

— А теперь представь… — я сделала паузу, подбирая слова. — Представь, что один из нас начал тайком брать деньги из этой копилки. Не для семьи. Не для тебя. А чтобы отдавать их совсем чужой тёте. Каждый месяц брать и отдавать. Много денег, Лиза. Очень много. Миллионы. Деньги, на которые мы могли бы съездить в Диснейленд. На которые могли бы купить тебе квартиру, когда ты вырастешь.

Она повернула голову ко мне. В зеркале я видела её огромные, растерянные глаза.

— Папа отдавал деньги чужой тёте?

— Да, — сказала я просто. — И не просто отдавал. Он подделывал документы, чтобы я думала, что наша фирма бедная. Что денег нет. Что мы еле сводим концы с концами. Помнишь, как я говорила, что денег на море в этом году нет? Я правда так думала. Потому что он врал мне. Врал нам обоим. Годами.

— Но… зачем? — в её голосе зазвенела детская растерянность, та особая нотка, которая появляется, когда рушится что-то важное. — Зачем он так делал?

Я остановилась на красный свет. Повернулась к ней, посмотрела прямо в глаза.

— Потому что у папы появилась другая женщина. Не я. Другая. И он решил, что содержать её важнее, чем быть честным с нами.

Я сказала это просто. Как факт. Как сообщение о погоде. «На улице дождь». «Завтра будет холодно». «У папы другая женщина».

Лиза молчала. Светофор переключился на зелёный, я тронулась с места.

— Это… та тётя? — спросила она наконец, тихо, почти шёпотом. — Которая к тебе приходила? Ты бабушке о ней говорила.

Она помнила. Конечно, она помнила. Дети всё замечают, всё слышат, даже когда кажется, что они заняты своими делами.

— Да. Та самая.

— И папа… он её любит? Больше, чем нас?

Вопрос ударил под дых. Я сжала руль сильнее, костяшки побелели.

— Я не знаю, что он чувствует, Лиза. Правда, не знаю. Но я знаю, что он делал. А это важнее слов про любовь.

Мы ехали молча. Я видела в зеркале, как она сидит, уставившись в одну точку. Как беззвучно шевелятся её губы, словно она разговаривает сама с собой. Как морщится лоб, как хмурятся брови.

В её голове рушилась вчерашняя красивая картинка. Добрый папа с подарками и злая мама-жадина. Эта простая схема, которую он ей нарисовал между мороженым и каруселями. Реальность оказалась сложнее, грязнее, больнее, но это была правда. И Лиза её чувствовала. Дети всегда чувствуют правду, даже когда не могут её объяснить словами.

— И когда я это узнала, — продолжила я, — я не «забрала деньги», как говорит папа. Я закрыла нашу копилку на замок. Чтобы он не вынес оттуда последнее. Чтобы нам с тобой было на что жить завтра, через месяц, через год. Ты понимаешь разницу? Между «забрать» и «защитить»?