Книга Развод. Доставлено курьером, страница 81 – Лея Вестова

Три листа бумаги. Я смотрела на них и думала о том, что ещё месяц назад не поверила бы, что способна на такое. Подать на развод ещё куда ни шло, это делают тысячи женщин каждый день. Но написать заявление в полицию на собственного мужа, на отца своего ребёнка — это казалось чем-то из другой жизни, из криминальных сериалов, которые мама смотрит по вечерам. Не из моей тихой, правильной, скучной жизни.

Только вот моя жизнь давно перестала быть тихой. Просто я этого не замечала.

— По разводу всё достаточно стандартно, — Марина говорила ровным, деловым тоном, и от этой будничности становилось легче, словно мы обсуждали не крах моей семьи, а какую-нибудь налоговую декларацию. — Учитывая наличие несовершеннолетнего ребёнка, дело пойдёт через суд. Но с вашими доказательствами: измена, вывод активов проблем не будет. Судьи такое видят каждый день, поверьте.

Я кивнула. Горло перехватило, и я порадовалась, что не нужно ничего говорить.

— Теперь о Ратмановой, — Марина сцепила пальцы перед собой, и я заметила, что у неё на безымянном пальце тонкое серебряное кольцо. — Елена Васильевна — ключевая фигура во всей схеме. Через её ООО и ИП прошла большая часть выведенных денег. Формально она соучастница, и мы вполне можем включить её в заявление.

— Но?

Марина чуть улыбнулась, одними уголками губ, как человек, который знает что-то, чего не знаешь ты.

— Но нам это невыгодно. Пока невыгодно. Смотрите, — она наклонилась вперёд, и я невольно подалась ближе, — если мы подаём заявление только на Андрея, Ратманова остаётся в статусе свидетеля. А свидетель, которому грозит превратиться в обвиняемого — очень сговорчивый свидетель.

Я начала понимать.

— Вы хотите, чтобы она дала показания против него?

— Именно. Она расскажет всё, что знает о схеме: как давно это началось, кто придумал, куда ушли деньги. Вернёт свою часть или хотя бы её часть. А мы в обмен не включаем её в обвинение.

— А если откажется?

— Тогда она пойдёт соучастницей. Статья 160 — присвоение или растрата, до десяти лет. — Марина пожала плечами, и в этом жесте было что-то почти беззаботное, как будто речь шла о выборе платья, а не о тюремном сроке. — Я думаю, когда она поймёт альтернативу, станет очень разговорчивой.

Я попыталась представить себе эту женщину — мать Алины, человека, который столько лет получал деньги, украденные у меня. Знала ли она? Наверное, знала. Или догадывалась. Или так старательно закрывала глаза, что это почти то же самое.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте так.

Марина пододвинула ко мне ручку с золотистой отделкой, явно дорогую. Я взяла её, и пальцы слегка дрожали, но подпись получилась ровной. Три росчерка на трёх бланках. Три точки, из которых уже не повернуть назад.

Когда я положила ручку, Марина убрала бумаги в папку и внимательно посмотрела на меня, как будто видела что-то, чего я сама в себе ещё не разглядела.

— Теперь о фирме. Нужен независимый аудит — полный, за все шесть лет. Это даст нам точную картину: сколько выведено, когда, через какие каналы.

— Мне рекомендовали компанию «Стандарт», — я достала из сумки визитку, которую дала мне знакомая бухгалтер. — Говорят, надёжные и быстрые.

— Слышала о них. Хороший выбор. Свяжитесь сегодня, назначьте на ближайшие дни. Чем быстрее мы получим заключение, тем сильнее наша позиция.