Книга Развод. Доставлено курьером, страница 79 – Лея Вестова

— Понимаю, — прошептала она, к этому времени мы подъехали к зданию, где находился наш офис. Я припарковала машину почти у входа, и вскоре мы входили в распашные двери.

Охранник на входе, Сергей, увидев меня, выпрямился.

— Доброе утро, Ольга Михайловна.

— Доброе, Сергей. Мы с дочерью поднимемся.

Он кивнул, открыл турникет. Лиза шла рядом со мной, держась за мою руку. Её ладошка была влажной и холодной от волнения.

— Это всё твоё? — спросила она шёпотом, глядя на высокие потолки, на мраморный пол, на лифты с зеркальными дверями.

— Не всё. Но офис на втором этаже — да. Наш.

Мы поднялись. Опенспейс был пуст — выходной, — но в бухгалтерии горел свет. Алла Сергеевна, которая в последние дни практически жила на работе, сидела за компьютером, обложившись папками.

Она подняла голову, увидела нас и вскочила так резко, что чуть не опрокинула кресло.

— Ольга Михайловна! Я как раз готовила сводку за неделю, вы просили… — Её взгляд упал на Лизу, и лицо смягчилось. — Ой, Лизонька! Какая большая стала! Последний раз видела тебя совсем крохой.

Лиза робко улыбнулась, прижимаясь к моему боку.

— Алла Сергеевна, — я кивнула на стеллаж с папками. — Покажите, пожалуйста, Лизе документацию по «Вектору». Просто покажите объём.

Бухгалтер растерянно моргнула, посмотрела на меня, потом на Лизу, потом снова на меня. В её глазах мелькнуло понимание и что-то ещё, похожее на одобрение.

— Конечно.

Она подошла к стеллажу, сняла с полки три толстенные папки-регистратора. Каждая сантиметров десять в толщину, набитая бумагами до отказа. Положила на стол. Глухой, тяжёлый стук.

— Лиза, — я подошла ближе, положила руку дочери на плечо. — Видишь эти папки? В них документы, которые папа подписывал, чтобы переводить деньги той женщине и её маме. Каждый листок — это перевод. Каждая подпись — это наши деньги, которые ушли чужим людям.

Лиза смотрела на папки, не отрываясь. Для ребёнка этот визуальный образ: гора бумаг, которую можно потрогать, которая занимает полстола был страшнее любых слов. Это было доказательство. Вещественное, материальное, настоящее.

Она протянула руку, провела пальцем по корешку верхней папки. Потом по второй. По третьей.

— Так много? — прошептала она.

— Да. И это только за последние два года. А фирма работает шесть лет.

Лиза отдёрнула руку, словно обожглась.

— Мам… а планшет? — её голос дрогнул. — Он тоже… на эти деньги?

Я не стала смягчать.

— Планшет папа купил в кредит. Это значит, он взял деньги в долг у банка. А отдавать этот долг, скорее всего, придётся мне. Потому что у него самого денег больше нет. Он всё отдал им.

Лиза отступила от стола. В её глазах стояли слёзы не обиды, не злости, а понимания. Того горького, взрослого понимания, которое приходит, когда детство заканчивается.

Она вдруг шагнула ко мне и прижалась боком, уткнулась лицом мне в пиджак. Я обняла её за плечи, крепко, надёжно.

— Я привезла тебя сюда не для того, чтобы ты разлюбила папу, — сказала я тихо, гладя её по голове. — Но я хочу, чтобы ты знала правду. Я не злодейка. Я не жадина. Я защищаю нас. Нашу семью. Наше будущее. Видишь это кресло? — Я указала на директорское кресло за большим столом. — Я сейчас здесь главная. Я принимаю решения. И я делаю всё, чтобы эта фирма работала и кормила нас. Поняла?