Книга Лишняя в его семье, страница 27 – Диана Рымарь

Тут-то до меня и доходит — это он писал то сообщение. Не его мама! Он.

А потом, видно, подумал, что не хочет лишаться такой удобной жены, и решил попытаться еще раз меня прогнуть. Сломать, заставить сделать, как он хочет.

Впрочем, его мотивы сейчас не важны.

На первый план выходит другая проблема.

Мне нечем заплатить по счету. Нечем! И владельцев этого ресторана вряд ли будет волновать, что мой заказ не составлял и трети стоимости того, что значится в ценнике.

Диме мало было меня раздавить катком, он еще и попрыгал на том, что осталось.

Это ж насколько мало мое человеческое достоинство для него значит?

И что мне говорить сейчас официанту? Представляю, как он на меня посмотрит…

Сначала краснею до корней волос, потом бледнею так, что, наверное, становлюсь похожа на привидение. Сердце колотится где-то в горле, ладони становятся влажными.

И икаю от неожиданности, когда место Димы напротив меня занимает Алмаз Акопович.

Тоня

Алмаз Акопович смотрит на меня нечитаемым взглядом. В нем нет ни капли сочувствия, ни намека на жалость — только какая-то непроницаемая глубина, в которой я не могу разглядеть даже отблеска его мыслей.

Потом он протягивает руку к счету.

Я замираю на своем стуле не дыша, наблюдаю за тем, как он смотрит на цифры.

В этот момент я готова провалиться сквозь землю от того, что не в состоянии его оплатить.

Но Алмаз Акопович ничего и не спрашивает у меня. Он со спокойным, даже скучающим видом достает бумажник из крокодиловой кожи. Вытаскивает черную карточку и небрежным жестом подзывает официанта:

— Принесите терминал.

В его голосе звучит привычная властность. Тон такой, что официант подлетает мгновенно, словно ужаленный. Терминал появляется на столе через секунды.

— Без ПИН-кода, — бросает Алмаз Акопович, даже не глядя на экран.

Карточка прикасается к считывателю.

Раздается негромкий писк.

Готово.

Я сижу и чувствую, как щеки пылают. Стыдно до ужаса, в то же время меня накрывает волной облегчения.

— Уберите все, — кивает он на мою нетронутую тарелку и пустую посуду от Димы. — И принесите девушке шоколадный чизкейк.

При этом он поворачивается ко мне, и во взгляде мелькает что-то почти теплое:

— Ты же любишь?

Я моргаю от неожиданности. Люблю, да. Шоколадный чизкейк — мое любимое лакомство. Но откуда ему это известно? Мы ведь даже не общались до вчерашнего дня…

— Да, — шепчу растерянно.

Официант с поразительной скоростью убирает со стола, оставляя только мою чашку с кофе.

Алмаз Акопович так же аккуратно и без эмоций убирает оплаченный чек в кошелек.

Молчание. Тягучее, долгое, напряженное.

Я ощущаю каждую секунду этой паузы всеми нервными окончаниями.

Шеф продолжает буравить меня фирменным нечитаемым взглядом. В его черных глазах потеряться можно — там целая вселенная, темная и загадочная, для меня совершенно недоступная. Хочется отвести взгляд, но не получается. Словно он держит меня, гипнотизирует.

Официант возвращается с небольшой тарелкой, на которой красуется идеальный треугольник шоколадного чизкейка. Сверху — глазурь цвета горького шоколада, сбоку — ягоды малины и веточка мяты.

— Попробуй, Тоня, — говорит Алмаз Акопович мягко. — Сладкое помогает справиться со стрессом.

Как послушная обезьянка, беру вилку, отламываю кусочек, кладу в рот.