Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 107 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Отнесу тоже сам, — поцеловал меня в щёку.

И тут же отстранился. Прежде, чем я успела возмутиться.

Вот же зараза бесячая!

Ну ничего! Он ещё пожалеет о своей наглости. Или я не его жена!

Следующие десять минут между нами царила тишина. Мы неспешно пили кофе, не сводя друг с друга глаз, и улыбались. Но если я тихо бесилась про себя, источая благодушие только чтоб ему не показать истинных эмоций, то Нияз банально веселился, потому что знал, что скрывается за моим фальшивым довольством.

Впрочем, я не расстраивалась. Я ждала.

Допив кофе, мы также молча принялись вместе убирать со стола. Потом я мыла посуду, а Нияз её вытирал и убирал в шкафчик.

И уже после, когда я запоздало начала сомневаться, что всё сделала правильно, пришла она — сладкая-сладкая месть.

Сперва это были отдельные порывы, на которые муж не обратил так сразу внимания. Но я всё видела. И то, как его пальцы всё чаще касались сгиба рук в стремлении унять возникший зуд, который усиливался с каждой минутой.

Да ты ж мой умничка!

И нет, я не злая. Да и происходящее никак ему на самом деле не могло навредить. Зато меня веселило знатно.

Будет знать, как меня обижать!

Не он один тут помнил слабые места противника. Я тоже помнила их все очень хорошо.

До Нияза, спустя время, тоже дошло, в чём дело. Поджал губы, вперив меня грозный взгляд.

Я к этому моменту успела подготовить всё необходимое для супа, поставить тесто, и в возникшей паузе уселась на диван, почитать оставленный кем-то из прежних жильцов журнал о природе.

— Ты добавила орехи в салат.

Не вопрос. Констатация факта. И я тут же состроила удивлённое лицо.

— Где бы я их тут взяла? — спросила.

Вместо ответа муж пошёл шуршать по шкафам. Но я ж не дура оставлять такую улику на виду, да? Так что ничего он не нашёл. А я и здесь решила проявить благодушие. Отложив журнал, поднялась на ноги.

— Дай посмотрю, — подошла к нему ближе.

Нияз неохотно, но всё же позволил к себе прикоснуться.

На руках и правда пошли высыпания. Мелкие красные точки ярко выделялись под густой порослью волос на смуглой коже. Я провела по ним пальцам и едва заметно улыбнулась, когда муж зашипел от моих действий.

— Хм… и правда аллергия, — постановила сочувствующим тоном. — Наверное, в смеси специй был молотый орех. Выпей что там у тебя есть от аллергии, всё пройдёт в течении часа.

Нияз шумно и недовольно дышал. А затем ядовито сообщил:

— А нет у меня с собой ничего, Алия. Не взял. Не думал, что пригодится.

Вот тут я, надо сказать, напряглась.

Как это нет с собой ничего и не взял? Он же раньше никогда без подстраховки из дома не выходил. Мало ли, с кем и где пришлось бы обедать. А тут не взял? В место, где до цивилизации и аптеки несколько часов пути!

Ой, мама…

Нияз

Сначала это было терпимо. Лёгкое покалывание под кожей — будто кто-то провёл иглой, едва касаясь. Почти лениво, почти неощутимо. Я даже не сразу понял, что это оно. Просто отметил мимоходом, как досадную мелочь, как фоновую помеху, на которую пока ещё можно не обращать внимания. Но вскоре стало хуже.

Зуд. Нестерпимый.

Он не просто чесался — он жил под кожей. Ползал там, разрастался, распускал по телу тонкие горячие корни, как ядовитое растение. Сначала захватил предплечья. Потом локти. Потом полез выше — к плечам, к шее, под ключицы. Казалось, меня выворачивало изнутри, будто кто-то невидимый медленно и со вкусом скрёб ногтями по внутренней стороне кожи. Хотелось сорваться. Впиться в себя, содрать эту чёртову оболочку, лишь бы прекратилось. Я сжал пальцы в кулак так сильно, что хрустнули суставы, но это не помогло. Наоборот, только отчётливее почувствовалось, как под кожей разливается жар, как тяжелеет дыхание, как воздух входит в грудь уже не свободно, а с усилием, вязко, как будто и лёгкие решили поучаствовать в этой пытке.