Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 110 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Она отвернулась на секунду — коротко, будто спохватилась и вспомнила что-то. Но не отступила. Не сделала ни шага назад. И именно это выбило из меня остатки контроля.

— Садись, — сказала.

Я сел сразу. Потому что стоять рядом с ней было уже невозможно.

Холодное полотенце легло на запястье, и я выдохнул сквозь зубы. Холод обжёг, но сразу стало легче — зуд будто отступил, притих, ушёл глубже. Я даже на секунду закрыл глаза.

— Дыши ровно, — добавила моя спасительница.

Я на это лишь усмехнулся про себя.

Если бы дело было только в аллергии…

Алия действовала быстро, упрямо, решительно. Меняла полотенца, снова и снова. Прикладывала к предплечьям, к плечам. Её пальцы скользили по коже, придерживая ткань, и с каждым таким движением становилось только хуже.

Потому что зуд уходил.

А вот это — нет.

Она наклонилась ближе, и её волосы коснулись моей груди. Совсем лёгкое касание, но меня будто ударило. Вдох сбился. Я стиснул зубы, чтобы не выдать себя.

Ваниль.

Этот запах давно сидел в голове, в крови, в дыхании. Он был везде. Она была везде.

Я на секунду закрыл глаза, и сразу понял, что зря. Без взгляда всё стало сильнее. Её прикосновения, её дыхание, её близость.

— Ещё сюда… — комментировала собственные деяния она, разворачивая мою руку.

Я подчинился.

Без слов.

Алия продолжала заботиться обо мне с самым сосредоточенным видом, будто нарочно отрезала себя от всего лишнего. Компрессы сменяли друг друга, холод проходил по коже волнами, зуд отступал, возвращался, снова отступал… но я уже почти не чувствовал его.

Потому что чувствовал её.

То, как её пальцы задерживаются дольше, чем нужно. То, как она не смотрит мне в глаза. То, как её дыхание становится тяжелее.

Она это тоже чувствовала. Я был в этом уверен.

— Теперь масло.

Отступила. Взяла бутылку с оливковым. Налила немного на ладонь. Растерла. И снова подошла.

— Оно должно помочь.

Лично я сильно сомневался. Мне если что реально и могло помочь, так это выстрел в голову. Но оспаривать не стал. Только вцепился в стул покрепче, когда её хрупкие пальчики коснулись плеча. Тепло, скользко, неспешно и предельно аккуратно, ласково. Я резко втянул воздух, не сдержавшись. Алия начала медленно втирать масло. По плечу. К ключице. Ниже — по груди. Не спеша. Не отрываясь.

Кто-нибудь, реально убейте меня…

Каждое движение ощущалось слишком чётко. Слишком полно. Кожа стала слишком чувствительной. Зуд отступал, да. Но ему на смену поднимался другой жар. Глубже. Тяжелее.

Она провела ладонью по центру груди и спустилась ниже. Я сжал край стула так, что тот тихо скрипнул.

— Больно? — спросила моя красавица.

— Нет, — ответил, осознавая, как позорно хрипнет голос. — Нормально, — помолчал немного, а после сознался: — Приятно.

Алия замерла. Подняла взгляд. На секунду в её красивых глазах отразилось непонимание. Но оно быстро сменилось обратным.

— Нияз, — произнесла тихо.

— Что?

Её пальцы двинулись дальше — по рёбрам, по бокам, по спине, куда только могла дотянуться. Я сидел, сжимая стул и молился, чтобы она не заметила, как сильно я хочу её. Или чтобы заметила. Я сам не знал.

— Ничего, — ответила уже хмуро.

Враньё. И не только я, она тоже это знала. Заметила, когда взгляд всё-таки замер в районе моих брюк, где под тканью давно стало не просто тесно — невыносимо. Стояк упирался в молнию, пульсировал в такт сердцу, на каждое движение кончиков её пальцев. Всё отзывалось внизу живота острой, сладкой болью.