Книга Что я должен был сказать, страница 144 – Р. Л. Аткинсон

Как только письмо оказалось в моих руках, все начали вскрывать свои конверты. Ничего, кроме шуршания бумаги и слабой музыки, доносящейся из другой комнаты, не было слышно. Я уставилась на небрежно нацарапанное имя на лицевой стороне конверта, написанное слегка неровным почерком.

Почерком Гриффина.

Медленно я разорвала запечатанный конверт и вытащила несколько листов бумаги. Сложенное втрое, там было письмо для меня. Оторвав взгляд от стопки, я встретилась с улыбающимися глазами Дейтона. Он подмигнул и тут же вернулся к своему письму. Он знал. Каким-то образом Гриффин, должно быть, понял, что я уничтожила все его предыдущие письма, и знал, что Дейтон убедит меня прийти. А значит, Гриффину нужно было сказать нечто такое, что он не мог позволить мне игнорировать и дальше.

Я быстро развернула листы и не смогла сдержать улыбку при виде первых трех слов, написанных сверху.

Моя умница,

Даже не знаю, с чего начать. Моя мама сказала, что ты уничтожила остальные мои письма в шредере, и я не могу тебя за это винить. И я знаю, что между тем моментом, когда она в последний раз пыталась передать тебе письмо, и тем, когда ты получишь эту записку, прошел приличный срок. Мы отправились на задание, и связь была отключена на какое-то время. Я пытался написать сообщение, но связь в этой командировке была просто отвратительной, так что я почти перестал включать телефон. В любом случае, я переписывал это сотню раз, только чтобы снова скатиться в болтовню о всякой херне, которая на самом деле не имеет значения. Обо всем, что мне следовало сказать, обо всем, чего говорить не стоило... Ты не обязана это читать, если не хочешь, но я надеюсь, что ты каким-то чудом дашь мне шанс.

Мне жаль.

В тот день Дейтон сказал мне просто извиниться, но я был слишком упрям и растерян тогда, чтобы переступить через свое эго и сделать это. То, что я сказал тебе в тот день, прозвучало совершенно не так, как я хотел. Я никогда не хотел, чтобы ты думала, будто я внезапно почувствовал себя чем-то тебе обязанным или что всё, что между нами было, — это показуха. Если честно, я испугался, а я не очень-то умею справляться со страхом. Я испугался, что если расскажу тебе о своих истинных чувствах, ты почувствуешь себя в ловушке рядом со мной. У меня полно дерьма за душой, о котором я тебе не рассказывал и которое висит на мне мертвым грузом. Так что я споткнулся, пытаясь сказать тебе, что если ты всё еще захочешь уйти после того, как наши фальшивые отношения закончатся в то воскресенье, ты вольна это сделать. Независимо от того, что мы сделали и что я по этому поводу чувствовал.

Мои чувства не имели значения, не имеют значения, даже сейчас. Всё зависит от тебя.

Я также был зол в тот день. На самого себя. Я позволил себе воплотить фантазию, которая крутилась у меня в голове на повторе целыми днями, полностью игнорируя всякий самоконтроль, который должен был проявить по отношению к тебе. Ты заслуживала того, чтобы твой первый раз был абсолютно захватывающим дух. Чтобы твое тело боготворили так, как я не смог этого сделать в тот день в бассейне. Так, как я мечтал это сделать с того самого момента.

И вот я снова несу какую-то чушь. Я не силен во всех этих чувствах и сомневаюсь, что в этом есть хоть какой-то смысл. Это едва ли имеет смысл в моей собственной голове, не говоря уже о том, чтобы понять, как облечь эти мысли в слова. Я пытаюсь сказать, что я не особо знаю, какова любовь на вкус, но то, что я чувствовал и продолжаю чувствовать к тебе, определенно очень похоже на то, какой я её себе представлял.