Книга Что я должен был сказать, страница 202 – Р. Л. Аткинсон

Гриффин сидел на террасе, когда я вышла с двумя чашками кофе. Утро здесь было прекрасным, и я гадала, будет ли так же, когда мы станем жить вместе. Именно это утро было самым лучшим. Мы сходили к врачу, мне сняли швы и сказали, что всё отлично. Я протянула ему чашку и села в кресло рядом, солнце едва показалось из-за горизонта. Этим утром оно было ярко-оранжевым с легким оттенком розового. Как бы красиво здесь ни было, я начинала скучать по горам.

Повернувшись боком, я посмотрела на Гриффина. Он потягивал кофе, откинувшись на спинку кресла, без рубашки. Желая быть ближе к нему, я встала и подошла. Поставив свою чашку на маленький столик между нами, я плюхнулась ему на колени и прижалась к его груди. Он поцеловал меня в макушку и провел рукой вверх и вниз по моей руке.

Я взяла в привычку спать в одной из его больших футболок, так как они были мне огромны и не терли спину. Видимо, ему это понравилось, потому что за последние десять дней я заметила, как в чемодане, который он мне купил, таинственным образом появилось еще несколько. Вернувшись в отель, я тут же влезла в то, что стало моей неофициальной пижамой.

— Утро становится моим любимым временем суток, — небрежно бросила я.

— Моим тоже, — беспечно ответил он, делая еще один глоток кофе.

Я рассеянно начала водить пальцами по его мускулистому животу, очерчивая каждый рельефный бугорок, а затем поднялась к груди. Мой взгляд лениво следовал за пальцами, которые обводили татуировки на его коже. Медленно я перебралась к рисунку, спускающемуся по его грудной клетке.

— Если ты не прекратишь, я могу потерять контроль над своими действиями в ближайшее время, — внезапно прорычал он, и я остановилась, только тогда осознав, что мои пальцы спустились ниже. Достаточно низко, чтобы скользить по резинке его шорт.

— Мне нужно знать, — прошептала я, позволяя им задержаться.

— Нужно знать что? — спросил он, и я сделала короткий, судорожный вдох.

— Каково это — быть любимой тобой, — ответила я, и грудь Гриффина резко вздымалась. Он не двигался, как и я, целое мгновение; я знала, что он борется с собой.

— Я дал тебе обещание, детка, — нерешительно произнес он.

— Мне сняли швы. Так что сдержи его.

Его взгляд скользнул к моим полным надежды глазам. Он подождал еще полсекунды, прежде чем одарить меня нежной улыбкой, а затем сел ровнее. Осторожно он поднял меня с кресла. Я обвила ногами его талию, и он без усилий внес меня в комнату и посадил на кровать.

Я подождала еще немного, пока он просто смотрел на меня, а легкий ветерок гулял по комнате. Медленно он наклонился и прижался к моим губам. Нежно и спокойно. Его рука обвила мою талию, когда он навис надо мной, почти слишком нежно. Слишком спокойно.

— Гриффин, — прошептала я, когда его рот скользнул вниз по моей шее и ключицам, а одна рука поползла по боку, чтобы задрать футболку.

— М-м-м? — Его губы вибрировали на моей коже, мозолистые пальцы прикасались слишком мягко.

— Я знаю тебя. Я знаю, что ты пытаешься любить меня так, как, по твоему мнению, я хочу, чтобы меня любили, но я хочу, чтобы ты любил меня так, как хочешь ты.

Он замер, футболка оказалась прямо под моей грудью, и он поднял лицо, встретившись со мной взглядом.

— Что ты несешь, умница?

— Перестань быть таким вежливым. Мне нравится твоя агрессивная сторона. Каждый раз, когда ты меня целовал — я имею в виду, по-настоящему целовал — это никогда не было так... мило. Я не хрустальная, знаешь ли, — задыхаясь, объяснила я, сердце бешено колотилось в груди. Одна его бровь дернулась, и он склонил голову.