Книга Что я должен был сказать, страница 203 – Р. Л. Аткинсон

— Заткнись на хуй и позволь мне боготворить тебя, — прорычал он и впился в мои губы. Горячо и влажно, уже не так нерешительно, как раньше.

Вот оно.

Я знала, что это будет стоить каждой капли изматывающего, сдерживаемого терпения. Я закрыла глаза, и мой мир погрузился во тьму, пока все мыслимые цвета не начали танцевать под ощущением его тела, прижатого к моему.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй его губ. Каждое дыхание, обжигающее каждый открытый дюйм моей кожи, захватывало дух; я оказалась полностью голой в считанные секунды.

Он был нежным и ласковым, вроде того. В основном очень властным — во всех смыслах, которых я хотела. В которых нуждалась. Каждое слово, слетавшее с моих губ, каждый звук, срывающийся с моего языка с мольбой не останавливаться, только усиливал его жадную потребность в большем. В том большем, которого я жаждала слишком долго.

Я никогда не думала, что стон, его стон, может вызвать у меня такую первобытную реакцию, когда он медленно делал именно то, что обещал. Ни единой секунды не было потрачено впустую или воспринято как должное. Он не торопился, словно запоминая каждый изгиб, каждый бугорок, каждый изъян и совершенство на моей коже. Его пальцы впились в мои бедра, усиливая требовательную хватку, приказывая мне отдаваться больше. Его запах, ощущение его мозолистых пальцев и твердого тела навсегда отпечатаются в моей душе.

Каждое новое совместное прикосновение сближало нас всё больше и больше. Это не было просто похотью или эгоизмом, но и не было полностью самоотверженным. Пока наш пот смешивался, кожа терлась о кожу, а его рот ласкал очень интимные места, я никогда не чувствовала себя настолько близкой с кем-либо, как с ним. И я хотела, чтобы это был он. Я не могла быть более благодарной за то, что именно он довел меня до этого почти болезненного состояния эйфорического блаженства.

Он приподнялся, убрал волосы с моего лица и перевернул нас. Я смотрела на него сверху вниз; его глаза хищника потемнели, он обхватил мою шею рукой и снова втянул меня в поцелуй. Мне было всё равно, где только что были его губы. Казалось, он хотел, чтобы я тоже вкусила то, о чем он фантазировал слишком долго. И в этот момент мой мир стал его миром, когда мои пальцы зарылись в его волосы. Вся моя уязвимость была выставлена напоказ. Его мир стал моим, ничто не разделяло нас, когда я раздвинула ноги. Ни единой ниточки ткани не было на пути, когда он выполнил свое обещание и взял меня так же нежно и грубо, как и раньше.

Кончики пальцев нежно скользили по моему боку, впиваясь в кожу. Губы прижимались к моим губам; я судорожно вздохнула, чувствуя головокружение и возбуждение. Волна болезненного блаженства горячей рекой пронеслась по моему телу, когда он тихонько застонал, приближаясь к нашей общей вершине возбуждения. Этот звук навсегда врезался мне в память, и я нашла ту разрядку, к которой он подводил меня во второй раз.

Его разрядка последовала быстро за моей, пальцы впились в мои бедра, когда он рухнул подо мной со стоном, всё еще охваченный экстазом. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я не хотела терять этот момент, который навсегда останется только нашим, но у меня не было выбора, и пока он тяжело дышал, тяжело дыша вместе со мной, всё медленно растворялось.