Книга Заложница Иуды, страница 121 – Игорь Толич

— Прежде чем мы начнём решать наши личные вопросы, Алехандро, — продолжил Диего, — я хотел бы, чтобы ты вернул свою заложницу её родным. Они долго искали её и очень переживали.

— Она никуда не пойдёт, — рыкнул Алехандро.

— Я не заложница, — вмешалась я. Разговор шёл обо мне, и я не могла молчать.

— Дитя моё, — почти ласково проговорил Диего, — я знаю, что мой племянник причинил тебе боль. И обещаю — он за это заплатит. Но если ты не заложница, как утверждаешь, значит, вольна сама вернуться к своим родным, — он выразительно посмотрел на Андреа и Терезу.

Тереза сперва посмотрела на отца, потом на меня. Наши взгляды пересеклись, полные одинакового замешательства. Может, Диего просто не нашёл нужных слов на английском?.. Или за этими словами скрывалось нечто большее?

А в воздухе меж тем висела тяжёлая, вязкая тишина.

Iudas ve, Iudas da.

Иуда смотрит. Иуда даёт.

И сегодня он должен был решить, кто останется жить.

Толпа, разделённая на две части, напряглась, будто в ожидании выстрела. Не все до конца поняли смысл слов Диего, но каждый кожей ощутил — воздух «Санта Мария де ла Крус» натянулся, как тетива перед смертельным выстрелом. Даже пересохшая трава под ногами казалась наэлектризованной.

Вот почему я с самого начала был против того, чтобы Евангелина приходила сюда. Себастьян подробно рассказывал мне о разговоре, который некогда произошёл между его отцом и… отцом Терезы и Эвы. Я не был особенно удивлён. Но мы с Себастьяном тогда решили: mi niña не должна об этом знать. Пока нет. Слишком много бед свалилось на её плечи за последние недели, а я хотел спасти её от ещё одного удара, от ещё одной трещины.

Но здесь, под палящим мертвенным солнцем Юкатана, никакой защиты быть не могло. Я даже находил своё утешение в том, что Диего всеми силами пытался заполучить Андреа в союзники, в то время как родная кровь Мартинеса — его дочь — всё ещё держалась за мою сторону.

Иуда видит. Иуда даёт.

А Диего не должен был тронуть её. Хотя бы ради своих надежд в отношении Андреа.

— Простите... — Эва сделала шаг вперёд, её голос звучал хрупко на фоне звенящей тишины. — Простите, я не понимаю... Мы не родственники...

Диего ухмыльнулся, прищурившись, словно старый койот.

— Lo siento, cariño (* — «Сожалею, милая», прим. авт.), — пропел он ядовито. — Алехандро использовал тебя, mi niña. Он знал, кто ты на самом деле. Он знал, что ты — дочь Андреа Мартинеса. Знал с самого начала.

— ¿Qué?.. — Эва пошатнулась, словно её ударили.

— Не слушай его, — я резко шагнул вперёд. — Он врёт, этот старый cabrón!

— Это правда! — взревел Мартинес так, что эхо прокатилось по пустым полям агавы. — Эва! Ты моя дочь! Евангелина-Мария, я — твой отец!

— Что?.. — Тереза схватилась за голову. — Какого чёрта, папа?! Что здесь происходит?! Кто-нибудь объяснит мне?!

Она кричала, и в её голосе звучало бешенство, но я уже почти не видел в ней сходства с Евангелиной. Они оставались похожи, да. Многими чертами внешности. Но для меня — абсолютно разные.

— Папа! — закричала Тереза, срываясь на оголтелую истерику, дёргая отца за локоть. — Папа, что это значит?!

Но Андреа не отрывал взгляда от Эвы. А она стояла, будто статуя среди руин, застывшая на фоне высохших полей.

— Эва, милая моя, прошу тебя, иди сюда! — голос Мартинеса пронзило отчаяние.