Книга Заложница Иуды, страница 2 – Игорь Толич

— Горько. Как мои бывшие. Переделай.

— Это уже третий, — пробормотала я, но Терри и слушать ничего не хотела. Она рухнула обратно в подушки и прикрыла глаза ладонью.

Пять визажистов, три стилиста, два ассистента, одна личная помощница — и всё равно «звезда» не встаёт с постели. Типичный день.

Если честно, я — то есть Евангелина — всё ещё не понимала, как попала в эту реальность. Моя мама всю жизнь проработала горничной у родителей Терри — Пенелопы и Андреа Мартинес, и всё моё детство прошло в их доме, в одном из фешенебельных районов Лос-Анджелеса.

Мы с Терезой росли вместе, почти ровесницы — я всего годом младше. Потом я уехала учиться на юриста в нью-йоркский колледж. Мама своими заработками у Мартинесов смогла обеспечить мне будущее. А Терри решила стать «поющей сенсацией», подалась в шоу-бизнес, и уже, можно сказать, преуспела в этом деле.

Её последний хит — «Мой мачо-абьюзер», со всей вот этой новомодной дурацкой романтикой в стиле dark romance — вошёл в двадцатку самых популярных композиций в музыкальных чартах США и некоторых стран Латинской Америки. В общем-то, неплохой результат для певицы, которая даже толком петь не умела и никогда этому не училась.

Когда я изредка приезжала к маме, Тереза не упускала случая напомнить, что мы ведь с ней «почти лучшие подруги». А в этот раз практически со слезами на глазах уговаривала меня поехать вместе с ней в Мексику. «Развлечься», как она выразилась. И не просто так — Терри предложила мне деньги за наш «дружеский трип».

В деньгах я, конечно, нуждалась. Не в маминых, а в собственных. Решила не упускать возможность немного заработать на каникулах — стать «подружкой для Терри» на две недели, что автоматически означало быть ей не просто помощницей, а чем-то вроде няни, личного барометра, носильщицы, секретаря и жилетки для слёз в одном лице.

Когда-то я правда воображала, будто мы с Терри не просто подруги, а настоящие сёстры. У нас схожие черты лица, и волосы почти одного оттенка, только мои натуральные, а её — тщательно выведенные в салоне. Но теперь я смотрела на вещи реально: Тереза Мартинес — восходящая поп-звезда, а я — человек, который знает, где лежит её антигистамин, сколько сливок нужно налить в её латте, и как уговорить её сесть в грёбаную машину.

— Эва, ты хоть понимаешь, что у меня трагедия? — снова заговорила Терри.

— Прости, какая? — аккуратно уточнила я.

— Как какая?! — взбесилась моя подопечная. — Мы расстались с Аурелио! Он просто конченный! Назвал меня вчера «дикой кошкой». Что это вообще значит?!

— Э… кошки — милые, — попыталась я смягчить ситуацию.

— Дикие! — отрезала она. — Он думал, что это сексуально. А я думаю, что пора ему пожелать Hasta la vista, baby.

— То есть свадьбы не будет?

— Нет. Да. Я не знаю. Мне надо подумать. В тишине. Без этих всех фотосессий. Без людей. Без этого чёртова латте!

Я молчала. На опыте знала: если подождать две минуты, Терри забудет, о чём злилась.

— А у тебя парень есть? — спросила она неожиданно.

— Что?

— Ну… мужчина. Должен же быть кто-то?

— Ну… как бы… есть.

— Ну, хоть секс нормальный?

Я покраснела. Даже при том, что привыкла к её вопросам — разговоры на такие личные вещи всё равно не воспринимались нормальными.

— Не твоё дело, — пробормотала я.

— Значит, скучный, — заключила она. — Понятно.