Книга Заложница Иуды, страница 25 – Игорь Толич

— Как ты себя чувствуешь? — повторил он, с лёгкой усмешкой на губах.

Я не знала, как ответить. Не знала даже, как дышать.

Попробовала шевельнуть пальцами на ногах — и вдруг ощутила, что что-то мешает, сдавливает. И каждое движение отдаётся болью, глухой, но терпимой.

Что со мной сделали?..

Алехандро поднялся — резко, стремительно, и я вздрогнула снова. Он отошёл к центру комнаты, повернулся ко мне спиной и громко отдал приказ:

— Заходите!

Через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин, вкатив стол на колёсиках. Белая скатерть, еда, фрукты, чай, кофе — словно пиршество. Оба работника коротко поклонились и быстро исчезли за дверью. Алехандро придвинул стол ближе к кровати.

Я в ужасе замерла. Что это? Новая пытка?..

Опустила взгляд на свои ноги, осторожно приподняв край простыни. Ступни были аккуратно перебинтованы. На руках я увидела лейкопластыри, заклеивающие царапины. И не поверила своим глазам.

Что за игра?..

— Ешь, — раздался голос Алехандро, всё ещё стоявшего спиной ко мне.

Сквозь белую ткань рубашки я различала рельеф мышц его спины. На загорелой шее был вытатуирован череп с рогами, охватывающими шею, как чёрные метки судьбы.

— Еда отравлена?.. — предположила я.

Алехандро медленно повернулся. И в его глазах я увидела не злость. Не гнев. А… любопытство.

— Яд — это оружие, которое Бог вложил в сердца женщин, — холодно произнёс Алехандро. — Ешь.

Воцарилась тишина. Эта застывшая, немая сцена убивала меня ничуть не меньше, чем крики жестоких приказов и боль, что уже не раз была мне причинена. Но голод точил мою волю так яростно, что я готова была на всё. Даже если Алехандро лгал, даже если еда передо мной была отравлена, — мне было всё равно. Я чудовищно проголодалась.

Подобравшись к краю постели, первым делом потянулась к стакану воды. Моё измученное тело жаждало хоть глотка влаги. Осушила стакан залпом, в несколько жадных глотков.

Алехандро Герреро не сводил с меня глаз. Его беспощадный взгляд отмечал каждую деталь, каждое моё движение. Сейчас он изучал родинку на моём голом плече — ту самую крошечную отметину, что с детства я считала «маминой» — у неё тоже была родинка в том же месте.

Мама... Она ведь не знает, где я. Наверняка всё ещё уверена, что я отдыхаю с Терезой. Если так, то пусть продолжает так думать... Потому что правда убила бы её.

Но, к сожалению, она уже могла что-то заподозрить. Вечерами мама всегда звонила мне. Значит, вчера она тоже набирала. Что с ней стало, когда я не ответила? Что она сейчас чувствует?..

— Не хочешь есть? — наконец спросил Алехандро. — Или всё ещё боишься яда?

— Не боюсь, — хрипло ответила я. И это была чистая правда.

На короткий миг страх за маму заглушил всё остальное. Её жизнь была для меня дороже собственной.

— Тогда чего же ты ждёшь?

Я тяжело вздохнула и потянулась к тарелке с Уэвос Бенедиктос а ла Мехикана: яйца-пашот на мексиканский манер — на булочке с авокадо, хамоном и соусом. Осторожно принюхалась.

Алехандро издевательски хмыкнул:

— Непривычная еда?

— Скорее, я уже отвыкла есть, — с трудом прошептала я. — После того, как вы морили меня голодом.

Его лицо стало суровым. Ни капли насмешки, ни тени улыбки.

Я взяла вилку и начала есть. Сначала медленно, настороженно... А потом всё быстрее и жаднее. Инстинкт взял верх над разумом. Я проглотила яйца в несколько мгновений, затем схватила следующую тарелку — Пан де Эльоте, кукурузный пирог. Я почти не чувствовала вкуса — только голод.