Книга Заложница Иуды, страница 39 – Игорь Толич

— И чему же учатся будущие предводители картеля? — не удержалась я от колкости.

Алехандро усмехнулся.

— Юриспруденция, — ответил он.

Я уставилась на него в полнейшем изумлении.

— Ты серьёзно?

— Политики, дипломаты, юристы, мафиози… — он пожал плечами. — Все из одного теста, потому что имеют дело с законом. Нужно лишь выбрать правильную сторону закона. Между хорошим адвокатом и мудрым патроном намного больше общего, чем ты думаешь.

Некоторое время я молчала, переваривая услышанное. Пыталась осознать, что всё это вообще значит, и заодно — поверить своим ушам. Меня коробило вовсе не сравнение мафии с юриспруденцией. Нет. Меня тревожило то, что я тоже изучала в колледже законы и право, намереваясь в дальнейшем получить адвокатскую лицензию.

Сначала меня притянула книга, которая, как оказалось, была любимой книгой Алехандро Герреры. А теперь вдруг выяснилось, что у нас ещё и схожее образование.

Было ли это случайностью? Откуда мне было знать.

Передо мной сидел убийца, холодный и безжалостный, который к тому же великолепно играл на пианино, уверенно обращался с медицинскими инструментами, владел, судя по всему, элитным юридическим образованием и свободно говорил на английском.

Кто ты такой на самом деле, Алехандро Герреро?..

— Почему ты так смотришь? — его голос нарушил повисшую между нами тишину, и я вздрогнула.

Алехандро смотрел на меня уже без давления, без угрозы. Он… изучал меня. Так же, как и я изучала его. Мы смотрели друг другу в глаза, будто пытались разглядеть что-то спрятанное слишком глубоко в каждом из нас. И в этом чёрном взгляде перед моим лицом что-то менялось, неуловимо, но необратимо. Я просто ещё не могла понять, что именно.

— Кажется, тебя что-то удивляет, да? — спросил Герреро.

— Ещё как, — призналась я. — С таким количеством талантов ты всё равно выбрал путь беззакония.

— Беззакония? — он повторил это слово, как будто пробуя его на вкус, а затем, помедлив, добавил: — Нет, Евангелина, я лишь выбрал тот закон, который отражает мою суть. Вот и всё. Впрочем, и это не совсем было моим выбором. У меня это в крови. Это моя судьба. А судьбу не выбирают, mija. Мы — то, чем нас делает рождение. Таков я, как и любой другой человек. И ты тоже.

— Вот тут ты ошибаешься, — резко ответила я. — По рождению мне досталась совершенно иная участь, но я с ней не смирилась. Но для того, чтобы изменить судьбу, нужно приложить усилия. Я боролась за своё место под солнцем. И моя мама работала всю свою жизнь ради того, чтобы я могла жить иначе, чем она.

— И как? — он приподнял бровь с насмешкой. — Получилось? Твоя мать, насколько мне известно, была служанкой. И ты — тоже служанка. ¿Dónde está la diferencia? (* — «В чём разница между вами?», прим. авт.)

Внутри меня вскипела буря. Любому другому мужчине я бы уже влепила пощёчину за такие слова. Как он смеет говорить так? После всего, что уже натворил?.. Но я сдержалась, чтобы не оборвать этот зыбкий мир, воцарившийся между нами.

— Впрочем, всё это без разницы, — неожиданно добавил Алехандро, — в конце у всех один итог.

— Какой? — спросила я, не понимая его слов.

— La muerte, — безмятежно ответил он.

Я нервно выдохнула. А тем временем Герреро спокойно собрал медикаменты обратно в сумку и протянул мне руку: