Книга Ромашки для Наташки, страница 103 – Екатерина Мордвинцева

А они были серьезными. Самыми серьезными в моей жизни. Потому что они привели меня к нему. К мужчине, который научил меня дышать. Который показал мне весну. Который подарил мне любовь.

Я взяла кружку в руки, поднесла к лицу. В ней еще пахло ромашками — теми, что стояли сегодня на аллее. Горьковато-свежий, травяной аромат наполнил легкие, и на секунду мне показалось, что я снова там, в ординаторской, и он протягивает мне цветы, и я не знаю, что сказать, и сердце мое бьется где-то в горле.

— О чем ты думаешь? — спросил Михаил.

— О том дне, — сказала я. — Когда ты подарил мне первые ромашки. Я тогда подумала: это несерьезно. А это было самое серьезное в моей жизни.

— Я тоже думал, — он взял мою руку. — Я думал: эта женщина — моя жизнь. И я был прав.

Мы сидели на кухне до утра. Говорили о будущем, о доме, о детях, о том, как назовем их. Я смотрела на кружку, которая стояла на столе, и чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то огромное, светлое, живое. То, что я так долго искала и наконец-то нашла.

Утром мы поехали в парк. Я хотела увидеть его еще раз, прежде чем начнется наша новая жизнь. Солнце только вставало, и в его свете азалии горели розовым и белым. Мы шли по аллее, держась за руки, и я смотрела на табличку с моим именем, на кружку, которую оставили на столике — Настя обещала забрать ее позже, — и чувствовала, как время останавливается.

— Натали, — сказал Михаил.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы посадили еще одно дерево. Здесь, на нашей аллее. В память о сегодняшнем дне.

— Давай посадим, — я улыбнулась. — Чтобы оно росло вместе с нами.

Мы посадили дерево рядом с тем, что посадили в день открытия парка. Теперь их было два — как два сердца. Как два дыхания. Как мы.

— Что мы напишем на табличке? — спросила я.

— Напишем: «Посажено Натали и Михаилом в день свадьбы. В знак любви, которая длится вечно».

— Вечно — это долго, — сказала я.

— Это ровно столько, сколько нужно, — он обнял меня.

Мы стояли у дерева, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.

— Михаил, — сказала я.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы приехали сюда, когда у нас будут дети. Чтобы они увидели эти деревья. Чтобы они знали, что их родители любили друг друга. Что они посадили их в день, когда началась их новая жизнь.

— Они увидят, — сказал он. — Они будут гулять по этому парку, бегать по этой аллее, играть у этого пруда. И они будут знать, что их родители — самые счастливые люди на свете.

— Потому что они нашли друг друга, — я подняла голову, посмотрела на него. — Потому что они дышат одним воздухом. Потому что это и есть любовь.

— Это и есть любовь, — повторил он. — Натали, я хочу, чтобы ты знала. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты спасла меня. Ты научила меня жить. Ты подарила мне надежду. И я буду благодарен тебе за это каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

— А я буду благодарна тебе, — сказала я. — За то, что ты пришел. За то, что ты ждал. За то, что ты увидел во мне не врача, а женщину. За то, что ты подарил мне весну.

— Натали, — он улыбнулся. — Весна уже здесь. Она в этом парке. В этих цветах. В этих деревьях. В нас. Она всегда будет с нами. Потому что мы — весна. Мы — любовь. Мы — жизнь.