Книга Ромашки для Наташки, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

— Наталья Петровна, — сказал он, когда мы допили чай. — Я хочу, чтобы вы знали. Я не ищу легких путей. Я знаю, что ваша дочь — сложный человек. Она много работает, она устает, она забывает о себе. Но я готов заботиться о ней. Я готов ждать ее. Я готов любить ее такой, какая она есть. И я надеюсь, что вы дадите нам свой шанс.

Мама посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на меня.

— Ты уверена? — спросила она.

— Уверена, мама, — сказала я. — Уверена как никогда.

— Тогда — давайте, — мама встала, протянула Михаилу руку. — Будем знакомы. Я — Наталья Петровна. Мама вашей Натали.

Михаил встал, пожал ее руку.

— Очень приятно, — сказал он. — Я постараюсь не подвести ваше доверие.

— Постарайтесь, — мама улыбнулась. — А то мы знаем, где вы живете.

Мы засмеялись. Я смотрела на маму, на отца, на Михаила, и чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то новое. Спокойствие. Принятие. Надежда.

Вечером, когда мама ушла на кухню мыть посуду, а отец снова утащил Михаила в гараж, я сидела в своей старой комнате и смотрела на фотографии, которые висели на стенах. Я — маленькая, с ромашками в руках. Я — в школьной форме, серьезная, с косичками. Я — на выпускном, в белом платье, счастливая и испуганная одновременно. Я думала о том, как много времени прошло. Как много всего случилось. И как хорошо, что сейчас, в этой комнате, где все началось, я могу быть спокойной. Потому что он был рядом. Потому что мои родители приняли его. Потому что мы были вместе.

В дверь постучали. Я обернулась. Вошла мама.

— Натали, — сказала она, садясь на кровать. — Я хочу извиниться.

— За что, мама?

— За то, что я была… ну, ты знаешь. Я всегда хотела для тебя лучшего. И я думала, что лучшее — это чтобы ты была как все. Чтобы вышла замуж, родила детей, жила спокойно. Но я вижу, что ты счастлива. По-настоящему. И я рада. Даже если он — архитектор, который дарит ромашки, а не розы. Даже если он был твоим пациентом. Даже если ты продолжаешь работать сутками. Ты счастлива. А это главное.

— Мама, — я обняла ее. — Спасибо. Это много для меня значит.

— Я люблю тебя, дочка, — она погладила меня по голове. — И я хочу, чтобы ты знала: если что — мы всегда рядом. Твой папа, я. Мы всегда поддержим.

— Я знаю, мама. Я знаю.

Мы сидели в моей старой комнате, обнявшись, и я чувствовала, как заживают старые раны. Как уходит страх, который я носила в себе годами. Как на его место приходит что-то новое. Спокойствие. Доверие. Любовь.

Поздно вечером мы с Михаилом вышли на крыльцо. Смотрели на звезды, которые в этом маленьком городе были видны лучше, чем в мегаполисе.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

— Что?

— Ты всех очаровываешь. Меня, моих коллег, моих родителей. Ты пришел с ромашками, хотя знал, что мама любит розы. Ты нашел общий язык с папой. Ты говорил правильные слова. Как ты это делаешь?

— Я просто говорю правду, — он обнял меня. — Я люблю тебя. Твоя мама — это часть тебя. Твой папа — это часть тебя. Я хочу, чтобы они знали, что их дочь в надежных руках. Что я не причиню ей вреда. Что я буду заботиться о ней. Это не сложно. Это естественно.

— Ты — невероятный, — я прижалась к нему. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — он поцеловал меня. — Натали, твои родители — замечательные. Я понимаю, почему ты выросла такой.