Книга Попутчик по несчастью, страница 75 – Виктория Рогозина

Его слова хлестнули холоднее ветра. Саша остановилась. Шаг… ещё шаг назад… дыхание оборвалось. В груди стало больно — так мгновенно, будто что-то вырвали. Опустошение накрыло волной, горячей и бессильной. Она не понимала, почему так сильно. Почему эти слова так режут. Почему внутри всё рушится.

«Со мной… скучно?.. Разойдутся дороги?..»

Слезы сами выступили в глазах — обиды, стыда, разочарования в самой себе. Саша развернулась и побежала. Не разбирая дороги, не думая, куда именно — только бы спрятаться от голоса, от боли, от себя.

От того, что стала верить в то, чего, выходит, никогда не было. Саша бежала, почти спотыкаясь о мокрые корни, о неровные плиты, о собственные мысли. Она не видела дороги — только темноту, расплывающиеся силуэты деревьев и собственное дыхание, рвущееся наружу болезненными рывками.

Она не понимала, куда бежит. Зачем. И что дальше делать. Почему так больно? Почему так, будто кто-то вырвал кусок из груди? В душе было странное, резкое опустошение — как будто всё внутри высохло, рассыпалось в пыль. Хотелось кричать, рыдать, ударять кулаками воздух, землю, себя… лишь бы перестало так ломать изнутри.

Она даже не заметила, в какой момент ноги занесли её с тропинки в сторону. Не услышала шагов позади. Не почувствовала приближения тяжёлого, уверенного движения.

Только внезапно — чьи-то сильные руки, почти грубо, но точно, схватили её за талию. И в следующий миг её развернуло, спина врезалась в кору дерева, а всё тело оказалось прижатым — теплом, силой, запахом, который она знала слишком хорошо. Саша вскинула взгляд и увидела Демида. Он был серьёзен, напряжён, дыхание тяжёлое — явно бежал за ней. Глаза тёмные, сосредоточенные, будто он пытался удержать не только её тело, но и её разум, который разлетался в клочья.

И именно в этот момент истерика сорвалась с цепи полностью. Сашу захлестнуло. Она плакала, рвала воздух судорожными вдохами, бормотала что-то бессвязное. Кричала — от обиды, от растерянности, от того, что не хотела слышать, но услышала. Она била его ладонями по плечам, груди, пыталась оттолкнуть, вырваться, уйти, спрятаться. А он…

Он не отступил ни на шаг. Не отпустил. Просто стоял. Прочно, спокойно, огромным якорем среди её разбушевавшейся боли. Позволял ей бить, позволял кричать, позволял рушиться — ни разу не подняв голоса в ответ. Как будто знал, что ей нужно выгореть, выдохнуть, выплеснуть всё, что копилось. И когда силы покинули её, когда удары превратились в слабые толчки, когда голос сорвался до хриплых всхлипов — Демид тихо притянул её ближе. Аккуратно. Нежно. Он обнял её, опуская ладонь ей на затылок, медленно, мягко проводя пальцами по волосам.

— Тихо, Саш… тихо… — прошептал он, почти неслышно.

И от этого она заплакала ещё сильнее, но иначе — уже не от боли, а от того, что держат, что не бросают, что он… здесь.

Демид держал её, пока дыхание Саши не стало ровнее, пока плечи перестали содрогаться так сильно. Только тогда он медленно, осторожно заговорил — будто боялся сломать её ещё сильнее.

— Саша… — голос у него был низким, хриплым. — Ты… слишком хорошая. Я… я не достоин такой девушки, как ты.

Она чуть дёрнулась в его руках, будто эти слова больнее ударили, чем любая правда.

— Всё проще, — глухо сказала Саша, вскидывая покрасневшие глаза вверх. — Я тебе просто… не нравлюсь. Не привлекаю.