Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 48 – Кара Райр

Он не имел на это права. Даже знать как у меня дела не имел.

Он спросил, я ответила.

И все.

Мне казалось, что он спросил из вежливости. Из той дешевой вежливости, когда человек задает вопрос, чтобы выглядеть прилично.

Его даже белый мундир не спасет, чтобы хоть на минутку стать этим самым… приличным.

Про его дела я не спросила.

И так было видно.

Весь день он был дома, и единственное, что сделал , это заказал еды. Даже в ванной не пропылесосил.

Руки отсохли наверное, на любовниц своих дрочить.

Я поймала себя на том, что замечаю это из-за обиды,а не потому что мне жизненно необходим сепр-чистый пол.

Вот он мог бы сделать хоть что-то, но нет. Зато сыр купил. Зато рыбу заказал. Зато старается сейчас, когда уже поздно.

Раньше надо было стараться, когда я умоляла быть мне мужем, а не соседом.

всегда ценят, когда теряют. И сейчас, когда чувствует, что я отдаляюсь, то действует.

Понты только дешевые, а не поступки.

Рыбки я и сама куплю.

Но я поела.

Еда была вкусной, но вкусная еда не лечит предательство.

Она не заклеивает трещины.

Она просто временно занимает рот, чтобы я молчала и не слала его на три буквы с забора.

Я поняла, что если я сейчас не скажу, то снова уйду в привычное состояние.

Промолчу, переживу, переварю, а потом буду гнить изнутри, делая вид, что я сильная.

Не сильная я.

Я положила вилку и подняла глаза на него.

— Не хочу больше жить с тобой. Собери вещи.

Он дернулся, будто я ударила его словами по лицу.

А я хотела бы леща дать, сммачного такого.

— Алл, не надо…

— Что не надо? Развестись хочу, достал ты меня. Все.

И самое страшное, что я сама удивилась собственному безразличию.

Я просто правда так чувствую.

Я сказала и почувствовала пустоту, где раньше была паника.

Я ведь боялась его потерять, а сейчас нет.

Нечего больше терять и сохранять тоже.

Я выгорела нашим союзом.

— Алл… это из-за вчера? Прости. Я вспылил, когда увидел тебя с другим.

— Нахер иди, Беркевич. Я теперь часто буду с другими.

Он побледнел, сжал челюсть.

Вот ошалел, ха.

— Алла…

В том, как он произнес мое имя, была боль.

Реально слышно было и вижно по глазам.

Но меня это не тронуло так, как должно было бы раньше.

Я увидела его боль и подумала… а мне было больно, когда ты мне изменял?

А мне было больно, когда ты предлагал мне этот бред, чтобы я шла к другим мужикам?

Ты ведь знал, что я не игрушка.

— Плевать я хотела на тебя и твоих любовниц, плевать я хотела на твой комфорт рядом со мной. Катись кабанчиком из этого дома.

Он наклонился вперед, нахмурился, щеки красным вспыхнули.

— Чтобы ты сюда без зазрения совести мужиков водила и чтобы я не мешал?

Я посмотрела на него, на его губы, на бутылку вина, на весь этот спектакль, который он устроил, не понимаю только для чего.

И вдруг поняла, что он все еще думает, что может мной управлять. Что может давить, бросать слова, проверять границы, а я буду проглатывать.

— Да, — сказала я. — Хочу трахаться с другими на этом столе.

И стукнула пальцами и своим обручальным кольцом по дереву.

Алла

Андрей резко поднялся из-за стола, и я даже не успела понять, что именно в нем щелкнуло, потому что он уже смахнул тарелку рукой, и та с треском разлетелась о пол.

Осколки брызнули в стороны, как финальная точка в нашем ужине, который он так старательно разыгрывал.