Книга Мимозы для Розы, страница 47 – Екатерина Мордвинцева

— Нет, — сказала она тихо. — Не знала.

Мы помолчали. Я чувствовал, что мы подошли к границе, за которую ей было страшно заходить. Я не настаивал.

— Расскажите о своей работе, — сказала она. — О настоящей. Не о перепланировке. Что вы строите?

Я рассказал. О домах, которые проектировал для людей, — не для инвесторов, не для компаний, а для обычных семей, которые хотели свое место в мире. О том, как важно для меня, чтобы дом был не просто коробкой из бетона и стекла, а пространством, где человек чувствует себя защищенным. О том, как я ищу баланс между красотой и функциональностью, между светом и тенью, между открытостью и уединением.

— Я строю не дома, — сказал я. — Я строю места, где людям хочется жить. Где они могут быть собой. Где они не боятся.

Она слушала, не перебивая. Я говорил и чувствовал, как что-то во мне разворачивается, как лепестки цветка на рассвете. Я никогда не рассказывал о своей работе так. Никому. Даже себе. А ей — мог.

— Это похоже на то, что делаете вы, — сказал я. — Вы создаете красоту, которая длится недолго, но делает людей счастливыми в моменте. Я создаю красоту, которая должна длиться годами, но иногда забываю, что в ней главное — не стены, а люди, которые в них живут. Вы мне напомнили.

— Я? — Она удивилась.

— Вы. Когда я увидел вашу мастерскую, я понял, что пропустил в своей работе что-то важное. Эмоцию. Жизнь. Мои дома были правильными, но холодными. Как… как Игорь.

Она вздрогнула, когда я произнес его имя. Я пожалел, что сказал.

— Извините, — сказал я. — Не надо было.

— Ничего. — Она покачала головой. — Я не могу избегать его имени всю жизнь. Он был частью моей жизни. Большой частью. И теперь, когда вы здесь… я должна научиться говорить о нем спокойно.

— Вы не обязаны.

— Я знаю. Но хочу. — Она помолчала. — Вы сказали, что ушли из семейного бизнеса, потому что не хотели быть похожим на него. Вы боялись, что станете таким же. А я… я боялась, что во мне есть что-то, что привлекает таких, как он. Что я сама выбираю тех, кто делает мне больно. Что это во мне — какая-то поломка.

— Это не так, — сказал я.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы выбрали меня. — Я посмотрел на нее. — Сегодня. Вы могли не открыть дверь. Могли сказать, чтобы я не приходил. Но вы сказали «приходите». Это ваш выбор. И он — о другом. О том, кто не делает больно.

Она смотрела на меня, и я видел, как ее глаза наполняются слезами. Она не плакала — сдерживалась, но слезы были близко.

— Вы так уверены? — спросила она шепотом.

— В вас — да. В себе — нет. Но я хочу быть тем, кто не делает больно. Я хочу быть тем, кто строит, а не ломает.

Она отвернулась, вытерла глаза уголком фартука.

— Вы слишком хороший, — сказала она. — Для меня.

— Не говорите так, — сказал я. — Вы не знаете, какой я. Вы только начинаете узнавать.

— И что я узнаю?

— Что я тоже боюсь. Что я тоже ошибался. Что я тоже не знаю, как правильно. Что я искал вас год не потому, что я герой, а потому, что не мог дышать. Без вас. Без надежды, что вы где-то есть, что вы живы, что вы счастливы. Я не мог дышать, Роза.

Она замерла. Я не заметил, как перешел на «ты». Но она не поправила меня. Она смотрела на меня, и в ее глазах было что-то, чего я не видел никогда. Не страх, не настороженность, не боль. Что-то другое. Что-то, на что я не смел надеяться.