Книга Мимозы для Розы, страница 55 – Екатерина Мордвинцева

— Не клянись, — я коснулась его губ пальцами. — Просто… будь. Будь рядом. Сегодня. Завтра. Столько, сколько получится.

— Получится всегда, — сказал он. — Я никуда не уйду.

Я посмотрела на него. На его глаза, в которых отражались звезды. На его губы, которые еще хранили тепло моего поцелуя. На его руки, которые держали меня так, будто я была самым ценным, что у него есть.

— Я боюсь, — сказала я.

— Чего?

— Что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Это правда, — сказал он. — Самая настоящая. Я здесь. Ты здесь. Это реально.

Он прижал мою ладонь к своей груди. Я чувствовала, как бьется его сердце — быстро, сильно, неровно.

— Чувствуешь? — спросил он. — Это реально.

Я чувствовала. И впервые за долгое время я позволила себе поверить.

Мы стояли на крыше, обнявшись, и смотрели на звезды. Город внизу жил своей жизнью — где-то ехали машины, где-то играла музыка, где-то смеялись люди. Но для нас время остановилось. Были только мы, только звезды, только тишина, в которой не нужно было ничего говорить.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказала я.

— И не надо, — сказал он. — Есть сегодня. Этого достаточно.

Я улыбнулась. Впервые за этот вечер — спокойно, без страха, без сомнений.

— Ты прав, — сказала я. — Этого достаточно.

Он поцеловал меня в лоб, нежно, как ребенка.

— Пойдем вниз? Холодно.

— Нет, — я покачала головой. — Еще немного. Я хочу запомнить это. Звезды. Твои руки. Этот момент.

— Я запомню, — сказал он. — Я запомню навсегда.

Мы стояли на крыше, прижавшись друг к другу, и смотрели, как звезды медленно движутся по небу. Гирлянды мерцали, ветер стих, и воздух стал прозрачным, как стекло.

И в этой тишине, в этом свете, в этом городе, который стал моим убежищем, я вдруг поняла, что больше не боюсь. Не боюсь открыться, не боюсь поверить, не боюсь будущего. Потому что будущее было здесь, рядом, и оно держало меня за руку.

Я повернулась к Алексею, посмотрела в его глаза.

— Знаешь, — сказала я, — кажется, я тоже начинаю верить в сказки.

Он улыбнулся. Той улыбкой, которая была только для меня.

— Я знал, — сказал он. — Я всегда знал.

Мы поцеловались снова. И в этом поцелуе было все: семь лет ожидания, год поисков, страх, надежда, боль и радость. Все, что мы пережили по отдельности, теперь стало нашим общим.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть с ним. Быть собой. Быть счастливой.

Звезды светили. Город спал. А мы стояли на крыше и держались за руки, и нам казалось, что так будет всегда.

После той ночи на крыше я чувствовала себя так, будто мир стал ярче. Не как в фильмах, где любовь превращает все в розовый туман, — нет, краски не изменились. Но появилось что-то новое, что-то, что я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой: воздух стал легче, цветы пахли сильнее, утро перестало быть врагом.

Алексей приходил в мастерскую каждый день. Он приносил кофе — правильный, с корицей, из той кофейни, где работала Катя. Садился на табурет у прилавка и работал на ноутбуке, пока я собирала букеты. Иногда мы не говорили часами, и это молчание не было тяжелым — оно было таким же естественным, как дыхание. Иногда он рассказывал о своих проектах, показывал чертежи, спрашивал мое мнение о цветах для фасадов или о том, как лучше вписать здание в ландшафт. Я не знала архитектуры, но он слушал меня так внимательно, будто я была экспертом. Или будто ему было важно все, что я говорю.