Книга Мимозы для Розы, страница 70 – Екатерина Мордвинцева

— Я хочу.

— Тогда построю. — Он поцеловал меня в макушку. — Все, что ты захочешь.

Мы стояли обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьется ровно, спокойно. Больше не было того напряжения, которое я чувствовала, когда вошла. Он верил. Он верил, что я не уйду. Что я не вижу в нем Игоря. Что я люблю его.

— Твоя мама звонила, — сказала я. — Она волнуется.

— Я позвоню ей.

— Она сказала, что никогда не видела тебя таким счастливым.

— Я и не был, — сказал он. — Никогда.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Я тоже, — сказала я. — Я не помню, когда была счастлива в последний раз. Наверное, до Игоря. До того, как я стала бояться. А теперь… теперь я не боюсь.

— И не надо, — сказал он. — Я здесь.

— Я знаю.

Мы поцеловались. В этом поцелуе не было страсти, не было спешки. Было обещание. Тихое, спокойное, как его голос. Обещание, что мы будем строить. Не стены — дом. Не клетку — сад.

Остаток дня мы провели вместе. Я убрала в квартире — он смотрел, как я расставляю книги на полках, и говорил, что они лежат не в том порядке, в каком он привык. Я сказала, что новый порядок лучше. Он согласился.

Потом мы сидели на балконе, смотрели на город. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши в розовый и золотой. Я держала его за руку — здоровую, ту, которую не перевязала.

— Ты знаешь, — сказала я. — Я думала, что после всего, что случилось, я больше никогда не смогу доверять. Никому. Что я буду одна. Что это безопасно.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что безопасность — это не стены. Это человек, который строит их с тобой. Не для тебя. С тобой.

Он сжал мою руку.

— Я никогда не строил для себя, — сказал он. — Только для других. Дома, в которых будут жить чужие люди. А теперь я строю для нас. Для тебя. Для меня. Для того, что у нас будет.

— И что у нас будет?

— Сад, — сказал он. — Большой. С цветами, которые ты любишь. С местом, где можно сидеть и смотреть на море. С домом, в котором будет много света. И с мастерской, где ты будешь работать и улыбаться.

Я улыбнулась.

— Ты уже все придумал?

— Я придумывал это семь лет, — сказал он. — Каждую ночь. Каждый раз, когда не мог уснуть. Я рисовал в голове дом, в котором мы будем жить. Менялись детали, но одно оставалось неизменным.

— Что?

— Ты. Ты всегда была там. В каждом окне, в каждой комнате, в каждом углу. Ты была светом, который я видел, когда закрывал глаза.

Я смотрела на него. На его лицо, освещенное закатом. На его руки, которые строили дома для чужих людей, а теперь строили для нас. На его глаза, в которых отражалось небо.

— Ты веришь, что это случится? — спросила я.

— Я верю, что мы это построим, — сказал он. — Не сразу. Но построим.

— А что, если не получится?

— Получится, — сказал он. — Потому что мы вместе. А вместе мы можем все.

Я не знала, правда ли это. Я не знала, сможем ли мы построить тот сад, о котором он мечтал. Но я знала, что он будет пытаться. И я буду пытаться. И это было важнее, чем результат.

Мы сидели на балконе, смотрели, как заходит солнце, и я чувствовала, как что-то новое растет во мне. Не цветок, который может завянуть. Дерево. С корнями, которые уходят глубоко. С ветвями, которые тянутся к солнцу. С листьями, которые шелестят на ветру.

Это был сад, который мы заслужили. Не тот, в котором мы выросли — с трещинами и сорняками, с тенью, которая падала на нас с детства. Новый. Наш.