Книга Мимозы для Розы, страница 83 – Екатерина Мордвинцева

Я выбрала тему. «Весна после зимы». Я хотела показать переход — от холода к теплу, от смерти к жизни, от одиночества к любви. Я хотела, чтобы моя композиция была не просто красивой, но и честной. Чтобы в ней была боль прошлого и надежда будущего.

Но чем ближе был фестиваль, тем больше я сомневалась.

— У меня не получится, — сказала я Алексею за три дня до события. Мы сидели в мастерской, я перебирала цветы, которые уже начали увядать от моих бесконечных экспериментов. — Я не успеваю. Мне нужны редкие сорта, которых нет в городе. Мне нужна конструкция, которую я не умею строить. Мне нужно…

— Что тебе нужно? — спросил он спокойно.

— Чудо, — сказала я. — Мне нужно чудо.

Он улыбнулся. Я не поняла тогда этой улыбки. Я не знала, что он уже две недели работает над моим чудом. Что он обзвонил всех поставщиков в радиусе тысячи километров, чтобы найти редкие сорта, которые я хотела. Что он каждую ночь, после того как я засыпала, ехал в мастерскую и строил конструкцию, которую я придумала, но не умела воплотить.

Я узнала об этом за день до фестиваля.

Я пришла в мастерскую рано утром, чтобы продолжить работу, и замерла на пороге.

В центре помещения стояла конструкция. Она была легкой, почти невесомой — металлические прутья, изогнутые в плавные линии, создавали каркас, похожий на ветви дерева. Между ними были натянуты тонкие нити, на которых можно было крепить цветы, создавая иллюзию парящего сада. Конструкция подсвечивалась снизу, и свет, проходя через нити, создавал на полу и стенах причудливые тени, похожие на листья, на цветы, на крылья бабочек.

Рядом с конструкцией стояли ящики. Я открыла один — внутри были цветы. Те самые, которые я искала, но не могла найти. Редкие сорта пионов, которые цветут только в южных садах. Нежные ранункулюсы, которые держатся всего несколько дней. Ветви сакуры, привезенные из питомника за тысячу километров. И мимоза. Целая коробка мимозы — яркой, пушистой, пахнущей весной.

Я повернулась. В дверях стоял Алексей. В руках у него был кофе — два стакана, как всегда.

— Ты… — начала я.

— Я хотел помочь, — сказал он. — Не знал, как. Решил, что так будет правильно.

— Ты построил это? — я показала на конструкцию.

— Да. Я архитектор. Строить — моя работа.

— Ты нашел эти цветы?

— Обзвонил всех, кого мог. Пришлось поехать в соседний город за пионами. Сакуру привезли вчера вечером из питомника. Мимозу… — он запнулся. — Мимозу я нашел у той же бабушки, у которой ты покупаешь цветы. Она сказала, что это для тебя, и дала скидку.

Я смотрела на него. На его руки, испачканные в земле — видимо, он сам перебирал цветы, чтобы выбрать лучшие. На его лицо, усталое, но счастливое. На его глаза, в которых не было ничего, кроме желания сделать мне приятно.

— Ты все это сделал? Для меня?

— Для нас, — сказал он. — Твоя победа — это наша победа.

Я подошла, обняла его. Не могла говорить — горло сжалось. Он обнял меня в ответ, и я чувствовала, как его руки дрожат — то ли от усталости, то ли от волнения.

— Ты сумасшедший, — сказала я в его плечо.

— Ты уже говорила.

— Я повторю. Ты сумасшедший. И я тебя люблю.

— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Теперь давай работать. У нас мало времени.

Мы работали весь день и всю ночь. Я создавала композицию, он помогал — подавал цветы, регулировал свет, подкручивал конструкцию. Мы почти не говорили — слова были не нужны. Я чувствовала его рядом, его дыхание, его присутствие, и это давало мне силы.