Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 18 – Екатерина Мордвинцева

Третий вариант — деловой.

«Максим Владимирович, вот запрошенные документы. Если потребуется что-то ещё, я на связи. Всего доброго».

Коротко. По делу. Без лишних эмоций. Профессионально.

Я остановилась на третьем. Коротко, по делу, и — уехать. Быстро. Пока он не придумал ещё какое-нибудь поручение.

* * *

Дорога за городом оказалась лучше, чем я ожидала. Широкое шоссе с идеальным асфальтом, разметка, которая не стёрлась за зиму, освещение, хотя солнце ещё не село. Вдоль дороги — аккуратно подстриженные деревья, за ними — поля, которые уже начали зеленеть.

Я ехала и чувствовала, как постепенно уходит городская суета. Машин становилось меньше, воздух — чище. Я открыла окно, и в салон ворвался запах хвои и влажной земли. Пахло весной, обновлением, чем-то таким, от чего на душе становилось легче.

Я почти расслабилась.

Почти.

Потом навигатор свернул меня с шоссе на узкую дорогу, которая уходила в лес, и я поняла, что подъезжаю. Вокруг выросли высокие заборы, за которыми угадывались дома. Не простые дома — усадьбы. С башнями, с мансардами, с коваными воротами, за которыми угадывались просторные участки.

Это был другой мир. Мир, в котором живут люди, не считающие деньги. Мир, где у каждого дома есть имя, а у каждого имени — история. Я чувствовала себя чужой здесь, в своей старой машине, в строгой блузке, с папкой договора на пассажирском сиденье.

Я была гостьей из другого измерения.

* * *

Забор Туманова появился внезапно. Навигатор сказал: «Вы прибыли в пункт назначения», и я подняла голову.

Ворота были огромными. Не просто забор с калиткой, а настоящее произведение кузнечного искусства — чёрный металл, изящные завитки, герб, который я не разглядела издалека. Ворота были закрыты, и я притормозила, не зная, что делать.

Потом сработал автоматический датчик. Ворота медленно, с лёгким гудением, начали открываться, пропуская меня внутрь. Как будто меня ждали. Как будую за мной наблюдали с того момента, как я выехала из города.

Я въехала на территорию, и ворота за моей спиной так же медленно закрылись.

* * *

Подъездная аллея была посыпана белым щебнем, который хрустел под колёсами с таким звуком, будто я ехала по сахарной глазури. Вдоль дороги — идеально подстриженные туи, за ними — лужайки с газоном, который казался зелёным бархатом. Ни одной травинки не торчало вверх, ни одного листика не лежало на дорожке.

Всё было слишком правильным. Слишком аккуратным. Слишком мёртвым.

Я припарковалась на гостевой стоянке рядом с двумя машинами — чёрным внедорожником и серебристым «мерседесом», который, судя по номеру, был не старше этого года. Моя машина, старая, пыльная, с налипшими на колёса остатками городской грязи, смотрелась здесь как попрошайка на балу.

Я выключила двигатель, взяла папку и вышла.

* * *

Дом возник передо мной, когда я обогнула поворот.

Я видела много красивых домов. На фотографиях в журналах, в фильмах, иногда — вживую, когда случайно заезжала в такие вот элитные посёлки. Но этот дом был другим.

Он был холодным.

Не в том смысле, что в нём не топили, а в том, что он излучал холод. Трёхэтажное здание из тёмного камня, с огромными панорамными окнами, которые отражали небо и деревья, делая дом почти невидимым на фоне леса. Плоская крыша, чёткие линии, минимум декора. Архитектура, которая кричала о вкусе, о деньгах, о власти — и молчала о чём-то другом.