Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 19 – Екатерина Мордвинцева

О доме, в котором живут.

Здесь не было цветов на подоконниках, не было садовых фигурок, не было даже садовой мебели на веранде. Только камень, стекло и идеально подстриженные кусты.

Я стояла на подъездной дорожке, сжимая папку, и чувствовала себя так, будто пришла на экскурсию в музей. Или на похороны.

* * *

Я подошла к крыльцу. Ступени были выложены тёмным камнем, перила — из чёрного металла, без единого завитка. Всё прямо, строго, функционально.

Я уже собиралась позвонить в домофон, когда из тени у входа выступила фигура.

Я вздрогнула.

Охранник. Огромный, как шкаф, в чёрном костюме, с наушником в ухе и лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Он появился так тихо, что я не услышала ни шага.

— Проходите в дом, — сказал он голосом, который, казалось, исходил не из человеческого горла, а из динамика.

— Я… — начала я, но он уже махнул рукой в сторону двери, давая понять, что возражения не принимаются.

Я кивнула и шагнула к двери. Она была открыта.

* * *

Внутри было тихо. Не та тишина, которая бывает в пустых квартирах, когда слышно, как капает вода из крана, а какая-то особенная, вакуумная. Как будто из этого помещения выкачали весь воздух вместе со звуками.

Я вошла в холл и остановилась.

Потолок уходил вверх на два этажа, и оттуда, с высоты, свисала огромная люстра из хрусталя и металла — не классическая, с подвесками, а какая-то авангардная конструкция, которая больше походила на космический корабль, чем на источник света.

Пол был из тёмного дерева, натёртого до зеркального блеска. На стенах — картины в строгих рамах. Я не разбиралась в искусстве, но даже мне было понятно: это не рыночные подделки. Оригиналы. Дорогие. Холодные.

В холле не было мебели. Только пара кресел у окна, такое же строгое, без подушек и пледов, и стеклянный столик, на котором лежала одна-единственная книга в кожаном переплёте.

Я почувствовала себя неуютно. Не потому, что дом был страшным или пугающим. А потому, что в нём не было жизни. Ни одной личной вещи. Ни одной детали, которая сказала бы: здесь живёт человек. Со своими привычками, слабостями, странностями.

Это был дом-робот. Идеальный, функциональный, мёртвый.

* * *

— Максим Владимирович! — позвала я, и мой голос прозвучал глухо, как в подвале.

Тишина.

Я переступила с ноги на ногу. Туфли на каблуках оставили на блестящем полу два чётких следа, и я на секунду испугалась, что их будет видно. Потом одёрнула себя: я здесь по приглашению, я не воровка, чтобы бояться оставить следы.

— Максим Владимирович! — повторила я громче.

Ничего.

Я прошла вперёд, заглядывая в соседние комнаты. Гостиная. Столовая. Библиотека? Комната с огромными стеллажами от пола до потолка, заставленными книгами, но без единого кресла, в котором можно было бы сесть и почитать.

Везде было пусто. Чисто. Стерильно.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от странного ощущения, что за мной наблюдают. Я оглянулась. В холле никого. Только моё отражение в зеркальном полу, которое смотрело на меня снизу, как из-под воды.

— Ну вот, ищи его теперь, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как раздражение снова поднимается из глубины.

Я прошла в коридор, который уводил куда-то вглубь дома. Стены здесь были из светлого камня, на них — чёрно-белые фотографии. Города. Архитектура. Ни одного человеческого лица.