Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

Он снова поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе была не только ярость. Было что-то ещё. Желание. Голод. Потребность.

Он подхватил меня на руки и понёс наверх.

* * *

В спальне он опустил меня на кровать, навис сверху. Я смотрела на него, и в его глазах горел огонь.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — спросил он, и его голос был хриплым.

— Что? — спросила я.

— Я боюсь, — сказал он, и эти слова прозвучали так неожиданно, что я замерла.

— Чего?

— Потерять тебя, — сказал он. — Ты рискуешь собой, и я ничего не могу с этим сделать. Я не могу контролировать. Я не могу защитить. Я просто… боюсь.

Я смотрела на него — на этого человека, который был сильнее всех, кого я знала, который держал в страхе целую корпорацию, который потерял семью и не сломался. И он говорил, что боится. Боится потерять меня.

Я обхватила его лицо руками, притянула к себе.

— Я здесь, — сказала я. — Я никуда не уйду.

— Обещаешь? — спросил он, и в его глазах была такая уязвимость, что у меня разрывалось сердце.

— Обещаю, — сказала я.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе была нежность, которой я не ожидала. Он целовал меня так, как будто я была хрупкой, драгоценной, единственной.

Он снял с меня платье медленно, почти благоговейно. Его пальцы скользили по моей коже, и каждое прикосновение было как обещание. Я снимала с него рубашку, и мои пальцы дрожали.

— Ты красивая, — сказал он, глядя на меня. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

— Ты говоришь это каждой? — спросила я, пытаясь разрядить напряжение.

— Никому, — сказал он. — Только тебе.

Он вошёл в меня медленно, и я почувствовала, как он дрожит. В этот раз не было спешки, не было той дикой страсти, что в субботу. Всё было иначе. Глубже. Настоящее.

Он двигался медленно, и я чувствовала каждое его движение, каждый вздох, каждое биение его сердца. Я обнимала его, прижималась к нему, и мне казалось, что мы не два человека, а одно целое.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он, и его голос был прерывистым.

— Не потеряешь, — ответила я.

Когда мы кончили, это было одновременно и оглушительно, и тихо. Я лежала на его груди, слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы.

— Вероника, — сказал он.

— Ммм?

— Завтра мы поговорим о твоём поведении на корпоративе, — сказал он, и в его голосе появились деловые нотки.

Я усмехнулась.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— Я всегда серьёзен, — сказал он, но я чувствовала, что он улыбается. — Но сегодня ты можешь отдохнуть.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — сказал он. — Завтра я буду строгим.

Я закрыла глаза, и провалилась в сон под мерное биение его сердца.

* * *

Утром я проснулась от запаха кофе. Туманов стоял на пороге спальни, с двумя чашками в руках, в джинсах и футболке.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я, садясь на кровати.

Он подошёл, протянул мне чашку.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— О корпоративе? — спросила я.

— О корпоративе, — кивнул он. — О твоём поведении. О том, что ты наделала.

Я сделала глоток кофе.

— Я знаю, что была неправа, — сказала я. — Я не должна была…

— Не должна была напиваться, — перебил он. — Не должна была устраивать сцену. Не должна была рисковать своей карьерой.

— Я знаю, — сказала я.

— Но я понял одну вещь, — сказал он, садясь рядом.