Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 11 – Tommy Glub

Я наблюдал, как она работала в клубе «Pasion», и каждый раз, когда видел её окружённой поклонниками, чувствовал болезненный укол ревности. Она смеялась и принимала их подарки, флиртовала, вызывая у меня смешанные чувства. Вероника долго никого не подпускала близко. Её холодность и неприступность лишь усиливали мои чувства. Годами я верил, что, возможно, для неё я — единственный, кто не безразличен. Но позже понял: её независимость была не игрой, а её естественной сутью.

Она принимала ухаживания от поклонников просто потому, что могла. Её улыбка пленила, её взгляд манил. Шикарная, уверенная в себе женщина, она была достойна того, чтобы ей восхищались и приносили дары, словно к ногам самой прекрасной богини. И ради её улыбки я готов был пойти через многое. Как и все её ухажёры.

Если бы мой племяш не замутил с её подругой, возможно, ничего бы и не случилось. Но с тех пор, как мы стали чаще видеться благодаря общим встречам и непринуждённой обстановке, я ощутил — это мой шанс, и решил его не упустить.

Она никогда не давала повода для ревности, даже намёка. Я помог ей построить сеть ресторанов, окружил вниманием и роскошью, чтобы у неё никогда не возникло желания покинуть меня. Стильные рестораны с продуманным интерьером, лучшие повара, достойное место в городе — всё это мы создали вместе. Но, кажется, где-то я допустил ошибку, которую не заметил вовремя.

Вернувшись домой, я провожу вечер с сыном, пока наша помощница готовит ужин. В тишине кухни, наполняющейся аппетитными запахами, мы с Артёмом общаемся — он рассказывает о своём дне, тщательно выговаривая слова, и я слушаю его, чувствуя, как возвращаюсь в реальность. Он — главное, ради чего я готов стараться. Ровно к восьми всё готово, и Вероника появляется в прихожей.

Пока она переодевается, я сажусь за стол рядом с Артёмом и, пододвинув к нему тарелку с котлетами на пару и пюре, улыбаюсь — он явно в предвкушении. Запах свежеприготовленного ужина наполняет всю кухню, такой тёплый и уютный, что даже мне становится спокойнее на душе, и я ощущаю, как голод усиливается.

Возможно, сначала поужинаем, а потом я подниму тот вопрос, что давно не даёт покоя. С того момента, как я вернулся, прошло почти сутки, а мы с Вероникой едва успели перекинуться парой слов. Ужин кажется хорошим моментом, чтобы начать разговор и попытаться понять, где же именно у нас произошел раскол. Когда? Ведь до недавнего времени всё было хорошо

— Как… аппетитно, Ниночка, — с едва заметной улыбкой говорит Ника, заходя на кухню. Её голос звучит тише, чем обычно, а взгляд устремлён на тарелки, стоящие на столе. Она почему-то держится за живот, и, ступая осторожно, будто боясь лишний раз пошевелиться, проходит к столу и садится. Её движения кажутся скованными, словно она испытывает дискомфорт или старается скрыть свою боль. Я, не сводя с неё глаз, делаю глоток виски, чувствуя, как крепкий алкоголь обжигает горло и успокаивает нервное напряжение. Сдерживаю себя, чтобы не спросить лишнего прямо сейчас.

Ника выглядит бледной, лицо её осунулось, и видно, как усталость проложила глубокие тени под её глазами. Они кажутся тёмными и отчётливыми, контрастируя с её обычно сияющим взглядом. Её губы едва заметно подрагивают, словно она с трудом удерживается от того, чтобы не сказать что-то важное или тяжёлое.