Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 78 – Анна Царская

Александр смущается, а я чувствую, как краснею. Детская простата, Крис, как всегда, до ужаса прямолинейна.

— Крис, Саша просто наш друг. - На Сашу даже не смотрю.

— А почему нельзя дружить и быть вторым папой? - Удивляется она. - У Маши два папы, один настоящий, а другой мамин муж. И оба её любят.

Устами младенца глаголет истина… Наконец решаюсь посмотреть в глаза Александра, и он смотрит на меня. И во взгляде вижу что-то такое, от чего сердце начинает биться быстрее.

— Кристина, иди пока поиграй. Мы с дядей Сашей поговорим.

Дочка убегает, а мы молчим. Наконец он говорит:

— Полина, я не хочу давить на вас. Понимаю, что сейчас не время для новых отношений. Но я хотел бы помочь. Вам и Кристине.

— Зачем?

— Потому что мне небезразлично, что с вами происходит.

Простые слова, а сердце замирает. Непривычно слышать подобное не от мужа, а от другого мужчины. И пусть я не собираюсь быть монашкой, всё же у меня целый вагон сомнений.

— Саша, я не готова. После всего, что случилось, не могу сейчас никому доверять.

— Не нужно сразу доверять. Просто позвольте мне быть рядом. Помогать с Кристиной, поддерживать вас.

— Что потом? Когда дело Ростислава дойдёт до суда? Когда Кристина узнает, что именно вы посадили её папу?

— Честно, я не думал об этом.

— Может, так неправильно, я про то, как ты поступил с делом Ростислава! Не стоило доводить дело до суда.

Встаю из-за столика, зову Кристину. Она расстраивается:

— Мам, ну ещё немножко!

— Нет, пора домой. Ужинать.

— А дядя Саша с нами пойдёт?

— Дядя Саша занят.

В машине Кристина молчит, но я вижу в зеркале, как она расстроена. Злюсь на себя. Зачем сорвалась на Александра? Он действительно хочет помочь. А я веду себя как эгоистка!

Но на самом деле я просто боюсь. Боюсь снова поверить кому-то. Боюсь, что он окажется таким же, как Ростислав. Боюсь, что Крис привяжется к нему, а потом он исчезнет из нашей жизни.

Боюсь, что влюблюсь.

Свобода. Я так этого хотела. Хотела не врать себе, не закрывать глаза на измены, не притворяться, что всё хорошо.

Теперь сижу одна не в своей квартире, вижу, как грустит Крис, и думаю, а не слишком ли высокая цена у этой свободы?

Может быть, правы те женщины, которые закрывают глаза на измены мужей ради детей? Ради стабильности? Ради того, чтобы ребёнок не спрашивал каждый день: где папа.

Но потом вспоминаю то унижение, которое чувствовала, узнав о Свете. Вспоминаю, как врала самой себе последние месяцы брака. И понимаю, что нет. Нельзя жить во лжи. Даже ради ребёнка.

Лучше пусть Кристина растёт с мамой, которая не притворяется, чем в семье, где родители ненавидят друг друга, но делают вид, что всё хорошо.

Хотя от этого не легче. От этого по-прежнему больно слушать, как Крис плачет по ночам и зовёт папу.

Свобода - это прекрасно. Но оказывается, у неё очень горький вкус.

Ростислав

Прихожу домой после суда, и первое, что бросается в глаза, так это детские тапочки в прихожей. Маленькие, розовые, с единорогами. Кристина их забыла.

Беру их в руки, и что-то внутри переворачивается. Такие крошечные. Как бы хотелось, чтобы Крис всегда оставалась малышкой. И вообще, хочется отмотать всё назад.

Иду по квартире, и каждый предмет как удар под дых: рисунки Крис на холодильнике, семейное фото на столике, где мы втроём на даче, счастливые, загорелые.