Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 36 – Лина Коваль

Ни тебе одному бампер марать, Илюша!

— А у меня вообще - радикулит! - изрекает.

Врет.

— Поддерживаю маму! - и снова меня бесит.

С разворота тычу пальцем в твердую грудь.

— Хватит меня «поддерживать». Отвечай за себя.

На невозмутимом лице возникают проблески эмоций.

— А ты хватит делать вид, что меня здесь нет и общаться со мной свысока, - приказывает командирским тоном Илья. - Не будь сукой, - обхватив мою ладонь, отодвигает.

— Пап….

Артем прикрывает уши Льву. Полина - Леше.

Все четверо смотрят на нас ошарашенно.

— Ах, это я сука? - взрываюсь. - Да здесь даже пыли на полках… Прости, Полина… Даже ей понятно, что никого ты в детский сад возить не будешь.

— А ты у нас все про всех знаешь?

— Ну тебя, Александров, как облупленного знаю! Пятнадцать лет тебе отдала.

— Какая щедрость! - ворчит.

— Мам…

— Помощи от тебя в случае чего не дождешься. Чуть что - «У меня ЧС!», - разъяренно задираю голову и смотрю на него.

— Да ЧС - это ты! - цедит мне в лицо. - Вот и сбегал. От долбежки твоей.

— Ах, от долбежки? Что-то после свадьбы Насти ты не сильно торопился уходить? Устроился так, что из кровати еле выпну… - округляю глаза в ужасе.

Тишина становится звенящей.

Бог ты мой!

Александров смотрит на меня как на идиотку, но со смесью какого-то удивленного мужского восхищения.

«Скажи, что я сказала это про себя. Пожалуйста» - требую от него глазами.

«Ха-ха. Ты проорала это так, что даже пыль на полках поняла: мы трахались три недели назад, Чума» - говорит мне его ироничный взгляд.

Дети с внуками странно притихли.

— Мам? Пап? - вопросительно зовет наш двадцатичетырехлетний сын. - Что происходит?

Вжимаю голову в плечи.

— Кхе-кхе-кхе, - откашливаюсь неловко. - В общем, мы согласны! - тихо говорю, медленно поворачиваясь и мягко улыбаясь.

— Да! - ладонь Александрова прилипает к моей пояснице. - Мы согласны посидеть с вашими детьми. С нашими внуками, вернее…

— Согласны?

— Да, - орем хором.

Что непонятного?

Лишь бы вопросов не задавали.

— Ура! - Полина вскакивает с кресла и бежит меня обнимать.

Об инциденте все, слава богу, забывают.

— Спасибо, Ольга Александровна! Вы самая настоящая бабушка!

— Пожалуйста… - прикрываю глаза.

Как-то быстро все получается, однако!

Полина с Артемом сворачиваются буквально за неделю и уезжают.

Все это время я прихожу в себя. Нет, внуков я люблю, но любить их в качестве бабушки выходного дня получается сильнее.

Мои дети были другими. Более спокойными. Хочется сказать, воспитаннее, но дело, наверное, в поколениях? Не удивлюсь, если мои правнуки будут взрывать дома, а их измазанные копотью родители с умилением на это смотреть.

«Они так чувствуют, мы предоставляем детям свободу».

Беби-бумеры впервые отсыпали свободу поколению Х в семидесятых. Те, в свою очередь, отсыпали ее чуть больше нам - миллениалам. По крайней мере, я росла, не чувствуя особых ограничений, кроме финансовых. Нашим детям мы с лихвой компенсировали и их.

И вообще.… Моим или нашим?

После развода мне долго пришлось отвыкать от этого обобщающего местоимения-паразита. «Наши дети» с осенью сменились на «мои дети», «наш дом» стал только «моим домом», а «наша кровать» быстро превратилась в мою одинокую обитель.

— Оля! - Соломон зовет в трубке. - Я читаю тебе задачу по математике…