Онлайн книга «Сдавайся снова, Александрова!»
|
— Ну как? - рассуждаю. - Взбалмошная, забывчивая, сварливая… — У всех свои недостатки… - философски отвечает. Сбросив тяжелую руку с ноги, отворачиваюсь под мужской, раскатистый смех. — Я же шучу, Оль. То, что взбалмошная - так ты и в восемнадцать такой была, забывчивая - это с возрастом… — С чем-с чем? - поворачиваюсь. — С опытом, - исправляется. - А сварливая…, да я бы так не сказал. Мне по душе твоя дотошность, потому что она и создает ощущение жизни. Раньше я этого не ценил… — Что именно? — Ну вот эти твои… правила. Рутину… То, что полотенце одно для лица, другое для рук, третье висит для красоты, четвертое хрен знает еще для чего… — Гостевое для рук, Александров. — Никогда не понимал, чем наши руки отличаются от тех, что приходят с гостями… - усмехается и продолжает: - Ну это ладно… А воскресная уборка? — А что с ней? — Я вообще последние лет пять считал, что ты меня так из дома выживаешь. Вроде выходной, но ты не успокоишься, пока не доведешь до белого каления. — В доме должен быть порядок… - легко пожимаю плечами. — Я сейчас только понимаю, что это и создает ощущение дома. Все эти твои цветочки в горшках, чашки, куча упаковок чая в шкафчике над мойкой, три вида хрена в холодильнике. — А хрен-то тут при чем, Илья? - я смеюсь и заправляю прядь за ухо. — А не знаю при чем… Сколько ни покупал себе, он зараза портится… - Александров грустно качает головой и активно растирает лицо ладонью. Поглядывает на меня коротко и многозначительно. - И вообще, выходи за меня снова, Лель, а? В голове напряженно звенит от такого предложения. — Очень романтично… Потому что у меня хрен не портится? - оскорбляюсь. - Так я просто вовремя тебе новый покупала, а старый выкидывала… Никакой магии, Илья. Это просто забота. — Да по хрен на этот хрен, Оля. Мне… без тебя хреново. Как ты не понимаешь? А вот это уже лучше, но в голову сразу лезут сомнения. — Я… не знаю, Ильюш. Десять лет - большой срок. Многое во мне может тебе не понравиться… — Да я тащусь от всего. От того, какая ты стала деловая и как смотришь на меня с этим своим превосходством… — Скажешь тоже, - глядя на него, закатываю глаза и деловито складываю руки на груди. - А что скажут дети? — У детей своя жизнь. Уверен, они сначала будут в шоке, но потом порадуются. — А родители? Твои, мама моя… — Поворчат и забудут… Мы заезжаем на территорию коттеджного поселка, и я смотрю по сторонам. — Сколько же денег они тратят на освещение? - намеренно меняю тему. Но здесь и правда светло, почти как днем. Дорожки и въезды к участкам хорошо подсвечиваются и фонарями, и ровным слоем снега. Илья паркует машину, не заезжая к дому, и посматривает на темные окна. Мне становится одновременно страшно и смешно. Проникновение в жилище собственного сына и похищение шелковых трусов. Как вам? — Я пошел, - поворачивается ко мне Илья. Я снимаю ремень безопасности и льну к нему. Тону в мужских руках и отвечаю на жаркий поцелуй. Внутри все горит нетерпением и возбуждением, от этого происходящее чувствуется еще острее. — Будь, пожалуйста, осторожнее. - одной рукой глажу небритую щеку, другой - мышцы на груди под паркой. — Постараюсь, - говорит он серьезно и, взяв ключи из бардачка, скидывает куртку. — Илья. Простынешь! — Чтобы в доме не шуршать. |