Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 65 – Лина Коваль

— Разберемся, - подхватывается Толстый. - Задержали пока. Устанавливаем личность.

Я хмурюсь.

— Ну все, я пошла. Хорошей службы, мужчины! Жду вас на Дне полиции. В полном составе, - подмигивает.

— Служу России, - вытягивается по стойке начальник.

Я закатываю глаза.

И здесь всех построила.

— Что случилось-то? - спрашиваю, пропуская мать вперед.

Она запахивает меховое манто и плывет, как корабль, по коридору. Мимо разодетых эквилибристок.

— Тебя хотели обокрасть… Слава богу, я оказалась там и задержала воровку.

— Кого ты задержала? - тяну ее за локоть, разворачиваю к себе и с подозрением поглядываю на обезьянник. - Молчать! - командую грубовато.

Наступает тишина.

— Кого ты задержала?

— Цыганку! - объясняет мама. - Мелкая такая, наглая, противная, ещё и полицию вызвала. Совсем распоясались со своим табором...

— Сами вы цыганка, - слышу до боли знакомый голос. - Наглая и противная!

Среди моря бурлеска, мелких страз, голых ног и перьев неожиданно появляется Яся.

Моя Яся.

Жена.

До сих пор не привык. Ни к этому слову из четырех букв, ни к наличию оной, а она уже - погляди - в ментовку загремела.

Шкетка.

— Что ты тут делаешь? - спрашиваю жену и смотрю на мать.

На ее лице - форменное возмущение. На ярких, как следует намакияженных лицах притихших циркачек - дикое любопытство.

— Меня сюда с ней доставили, - всхлипывает Яся, пальцами хватаясь за окрашенную в синий цвет решетку. - Мои документы у бабы Таси остались, в рюкзаке, поэтому сюда закрыли...

— Это цыганка, которая хотела тебя обворовать, - мама злится.

— Я не цыганка, - громко огрызается Яся. - Я - Ясмина….

Мать многозначительно поднимает брови. Типа: а я о чем?...

— Я ей говорила… Что мы… Она сказала - я вру… А документы у бабы Таси, как я докажу?... А ты трубку не брал! - оправдывается Яся, смотрит на меня своими огромными чистыми глазами и ещё раз всхлипывает.

Так громко, будто у нее сейчас «воды отойдут».

Плакать начинает.

Навзрыд.

В два шага оказываюсь рядом и тяну к ней руки, прижимая к себе вместе с решетками.

— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? - восклицает мама. - Микула!

— Во-во, - эквилибристки тоже воодушевляются.

— Это Ясмина… Русская, - говорю, прижимая к себе дрожащую голову.

— Русская? - голос мамы слабеет.

— Русская. Моя... жена!

— Поверить не могу, мой сын сошел с ума! Разве я такое отношение заслужила? - театрально восклицает мама в спину, пока я веду Ясю к машине и помогаю устроиться в переднем пассажирском кресле.

— Удобно? - спрашиваю, крепко пристегивая ремнем безопасности.

Чтоб на хрен никуда не убежала.

— Нормально, - жена отвечает зло и на меня не смотрит.

Пришлось попотеть, чтобы вытащить ее из темницы без каких-либо документов, но благодарности в этой темной упрямой головке не единого грамма.

Ладно.

Допустим.

— Просто поверить не могу! - вторит мама.

— Ну хватит, - говорю без энтузиазма, открываю перед ней заднюю дверь и услужливо подаю руку.

Она демонстративно задирает подбородок, вталкивает в мою ладонь свои холодные пальцы и забирается в салон.

Пока оббегаю машину сзади, боюсь, что внутри нее что-нибудь да сдетонирует, но, когда оказываюсь за рулем, обе демонстративно молчат.

— И когда ты собирался мне об этом сказать!? - первой отмирает мама.